На прошлой неделе был найден ребенок, похищенный 2,5 года назад прямо из роддома подмосковного Дедовска. Эта история тогда всколыхнула общественность - фотографии маленького Матвея были развешаны по всему Подмосковью. Спустя 2 года следователи выяснили, что все это время похитительница воспитывала малыша как родного сына. Что теперь будет с ребенком? Как властям следует поступить в данном случае - по справедливости или по закону? И кто виноват в этой истории? Об этом поговорили с адвокатом по семейным делам Марией Ярмуш.

Ведущие "Вестей ФМ" - Владимир Аверин, Мария Фролова.

Аверин: На сегодняшний день все, что я по этому поводу читал и слышал, сводится к тому, что ребенок действительно хорошо живет, его любят. Я не знаю, какие уж бури психологические в головах у этих людей, особенно у женщины, которая его украла, но вроде бы он сыт, здоров...

Фролова: Он еще и хорошо воспитан, отмечают уже эксперты.

Ярмуш: А я напомню вам, хочу обратить ваше внимание: ребенок 2 года не получал медицинской помощи. Ребенок жил нелегально.

Фролова: Он не получал государственную помощь. А частную?

Ярмуш: Я так посмотрела, эта женщина, скорее всего, занималась самолечением. Понимаете? А если ребенку нужна вакцинация, еще что-то? Она же не могла даже... Какая частная? Она должна предъявить свидетельство о рождении ребенка. Она ребенка украла. Более того, обращаю опять ваше внимание: она не знала, что этот ребенок - отказник. Она пришла в роддом, где в гинекологическом отделении проходила обследование, и взяла первого попавшегося ребенка. То есть если бы это был не отказник, это мог быть любой ребенок, младенец, родившийся у другой семьи, которая не хотела от этого ребенка отказываться. То есть женщина с криминальными наклонностями украла младенца, и пусть даже она о нем заботилась - слава богу. Но общество не должно потакать сейчас таким женщинам, похищающим детей, легализовывать этих детей в будущем, даже если она о нем заботилась, и сейчас ребенок называет ее мамой, и ребенку вроде бы там было комфортно. Потому что это будет очень опасный прецедент.

Фролова: То есть, Мария Михайловна, по-вашему, сейчас у отца этого ребенка, который подает, готовит документы для оформления опеки, у него нет шансов?

Аверин: У названного отца.

Ярмуш: Как раз у отца есть. Это - приемный отец... Если сейчас следствие не установит, что женщина действовала в составе группы лиц...

Аверин: В сговоре...

Ярмуш: Да, со своим мужем и со своей мамой... Потому что мы же понимаем, что она не потеряла ребенка на поздних сроках и что родственники не могли думать, что у нее действительно ребенок был мертворожденный и так далее. Женщина не была беременна. И она объясняет следователям, что она имитировала беременность. Вряд ли она могла своего мужа так вводить в заблуждение, что она беременна, на протяжении таких сроков. Я не верю. Скорее всего, супруг знал, и все родственники знали.

Опять же, виновность устанавливает суд. Мы не будем сейчас туда заходить. Если не будет предъявлено обвинение мужу этой женщины, то он потенциально может собрать все документы и на общих основаниях просить передать ребенка ему, наверное, или на усыновление, или под опеку. Но в любом случае, опять же, усыновление устанавливает только суд.

Полностью слушайте в аудиоверсии.