Евросоюз решил внести в список террористических организаций военное крыло ливанского шиитского движения "Хезболла", воюющего в Сирии на стороне властей. Почему такое решение приняли только сейчас? Готов ли ЕС вести диалог с политическим крылом организации? Это и многое другое Елена Щедрунова обсудила с главным редактором журнала "Россия в глобальной политике" Фёдором Лукьяновым в студии "Вестей ФМ".

Щедрунова: Мы начнем абсолютно серьезный разговор, потому что сегодня были сделаны заявления в Евросоюзе, которые точно нуждаются в комментарии. Я имею в виду решение глав МИДов стран Евросоюза внести военное крыло организации "Хезболла" в список террористических организаций с соответствующими санкциями. Первое разъяснение требуется: почему тянули? И вдруг сейчас решили. Второе разъяснение: какие могут быть санкции?

Лукьянов: Тянули потому, что вообще вопрос с "Хезболлой" очень сложный. С одной стороны, ее всегда считали террористической организацией, во всяком случае нехорошей организацией, а с другой - это одна из самых влиятельных политических сил Ливана, которая представлена в парламенте, от которой очень много зависит в поддержании какого-то баланса в этой стране, и взять и вынести ее за скобки договора способных или возможных - значит сильно осложнить какую-то возможность влиять на ситуацию в Ливане. Поэтому, при всей критике и очень негативном отношении к "Хезболле", ее держали в числе тех сил, с которыми в принципе можно работать. Сейчас ситуация изменилась в том смысле, что "Хезболла" является активным участником сирийских событий, то есть в какой-то момент, видимо, это произошло недавно, пару месяцев назад, когда ситуация в Сирии закачалась на грани, я думаю, что по указанию или, как минимум, по рекомендации Ирана, который влияет очень сильно на "Хезболлу", это шиитская организация...

Щедрунова:
Кроме того, говорят, что она была создана при помощи Ирана именно.

Лукьянов:
Да, наверняка, потому что Иран вообще патронирует всех шиитов, а уж столь важный регион, как Ливан, тем более. И фактически они теперь воюют на стороне Асада, что сразу сказалось на ходе войны, то есть сейчас никаких разговоров о возможной военной победе оппозиции, о чем говорили еще несколько месяцев назад, нет.