Ходорковский намерен в ближайшее время подать ходатайство об условно-досрочном освобождении. Насколько в этом случае возможно УДО с юридической точки зрения? Это и многое другое Владимир Соловьев и Анна Шафран обсудили со слушателями и экспертами "Вестей ФМ" в программе "Утро с Владимиром Соловьевым. Полный контакт".

Шафран: Прямо сейчас мы связались с кандидатом юридических наук, адвокатом Анатолием Ивановичем Зутиковым. Доброе утро, Анатолий Иванович!

Зутиков: Доброе утро, Владимир Рудольфович! Доброе утро, Анна!

Соловьев: Анатолий Иванович, скажите, пожалуйста, что гласит закон, правоприменительная практика, что такое УДО? Кто вправе на это рассчитывать и в каких случаях применяется?

Зутиков: Условно-досрочное освобождение у нас предусмотрено статьей 79 УК, и там указано, что лицо подлежит условно-досрочному освобождению, если судом будет признано, что для своего исправления он не нуждается в отбытии наказания.

Соловьев: То есть это прерогатива суда?

Зутиков: Совершенно верно. Только суд может определять, никакие высказывания ни прессы, ни адвокатов, ни работников исправительно-трудовых учреждений не являются в данной ситуации последней инстанцией. Последняя инстанция, которая решает вопрос об условно-досрочном освобождении, - это только суд.

Соловьев: На чем должен базироваться суд? Есть какие-то прописанные правила?

Зутиков: Да, конечно. В первую очередь - это ходатайство адвокатов, которые представляют суду те положительные моменты отбывания наказания осужденным, что за время своего пребывания в исправительно-трудовом учреждении лицо исправилось и не нуждается в дальнейшем отбывании наказания. Кроме того, предоставляют свои доводы и доказательства исправительно-трудовые учреждения, в частности, одним из доказательств являются характеристики, которые предоставляются в отношении осужденного. И на основании вот этих документов суд решает, подлежит ли лицо условно-досрочному освобождению либо он будет продолжать отбывать свое наказание в исправительно-трудовом учреждении.

Соловьев: А раскаяние, признание своей вины входит в обязательное условие условно-досрочного освобождения?

Зутиков: В данной ситуации, как показывает практика, в том числе и практика определения Верховного суда по многочисленным делам, здесь есть такой момент, как отношение осужденного к содеянному.

Шафран: У нас на связи доктор юридических наук, профессор, почетный адвокат России Людмила Айвар. Доброе утро, Людмила!

Айвар: Доброе утро, Анна! Доброе утро, Володя!

Соловьев: Людмила, расскажите, пожалуйста, какие основания и какие есть шансы, что Ходорковский и Лебедев будут условно-досрочно освобождены?

Айвар: Оснований, с моей точки зрения, больше чем достаточно. А вот с шансами - перспектива в нашей стране достаточно сложная. Потому что условно-досрочное освобождение отдано на откуп судье. И захотела судья - условно-досрочно освободила, не захотела или получила команду - не освободила. В принципе каких-либо четко урегулированных законом положений, в связи с чем судья может отказать или удовлетворить, в законе не имеется. В законе указано, что судья определяет, стал ли осуждённый на путь исправления, может ли наказание достичь своего результата, а это исправление лица осужденного, если человек будет освобожден. Есть в законе две диаметрально противоположные позиции. Уголовный кодекс говорит о том, что не требуется раскаяния, не требуется признания вины, Уголовно-исполнительный кодекс говорит напротив, что признание вины требуется, и вопрос может быть рассмотрен, только если вред заглажен, материальный ущерб погашен и вина признана. В данном случае этот казус как бы разрешен решением Конституционного суда, который сказал, что признание вины не требуется для рассмотрения вопроса, но только для рассмотрения, но не для принятия решения.

Соловьев: То есть съесть-то он съест, только кто же ему даст!

Айвар: Вот именно, поэтому в этой ситуации получается, что Конституционный суд разрешает судьям рассматривать вопрос, если лицо не признало себя виновным, но Уголовно-исполнительный кодекс говорит о том, что условно-досрочное освобождение не может быть применено, если лицо не признало себя виновным. Как будет судья выкручиваться из этого положения, достаточно сложно предположить.

Шафран: У нас на связи адвокат Михаила Ходорковского Вадим Владимирович Клювгант. Доброе утро, мы Вас приветствуем!

Клювгант: Доброе утро! И я вас приветствую!

Соловьев: Здравствуйте, Вадим! Скажите, пожалуйста, как с этой коллизией быть, о которой говорили Ваши коллеги?

Клювгант: Да, я слышал уважаемых коллег. Поскольку нам относительно недавно, а именно меньше 3-х лет назад, пришлось очень глубоко с этим разбираться, когда мы первый раз в Чите за УДО ходили, то я могу тут внести небольшую поправку. Дело в том, что Конституционный суд, на самом деле, высказался намного точнее и определеннее. Во-первых, он разрешил эту так называемую коллизию. Он сказал, что вопросы назначения наказания и освобождения от наказания являются предметом регулирования Уголовного кодекса, а не Уголовно-исполнительного, поскольку Уголовно-исполнительный регулирует лишь исполнение наказания, это из названия видно. Поэтому все, что касается вот этих вопросов, в том числе вопросов освобождения от наказания, во всем этом нормы Уголовного кодекса имеют приоритет над нормой Уголовно-исполнительного кодекса. Это раз.

Во-вторых, было сказано, что признание вины равно как и степень возмещения ущерба не предопределяют решения об условно-досрочном освобождении и не являются основанием к отказу в нем, то есть не просто к рассмотрению ходатайства, а к разрешению по существу. И далее было подчеркнуто, что есть только одна группа вопросов, которая оценивается судом при рассмотрении такого вопроса об условно-досрочном освобождении. Это ровно то, на что, по сути, отвечал недавно президент, я не хочу каких-то тут вульгарных параллелей проводить, но по сути это именно так. То есть суд оценивает степень социализации или асоциализации, или антисоциализации, если хотите, осужденного, который просит об условно-досрочном освобождении. Для чего? Для того, чтобы решить, что его дальнейшее пребывание в местах лишения свободы не является необходимым или является необходимым.

Соловьев: И сейчас с нами на связи Шота Горгадзе. Шота, вот у нас очень активная беседа завязалась, исходя из которой понятна позиция защитника, понятна позиция других юристов, но самое важное, что автоматически никто не может дать УДО.

Горгадзе: Естественно. Иначе не нужна была бы процедура судебного разбирательства ходатайства, то есть суд в каждом индивидуальном случае должен принять решение, исходя из фактических обстоятельств дела и фактических поведенческих мотивов осужденного, которые способствуют тому, чтобы суд разрешил этот вопрос. И из того, что сейчас было услышано мной, в том числе пока я слушал ваш эфир, я сделал вывод один. Я прекрасно понимаю Вадима. Это его подзащитный, он должен всеми способами защищать своего доверителя. Но если согласиться с тем, что нет никакой нужды в признании вины, а формально закон и не требует этого, самый главный пункт о том, что для своего исправления он не нуждается в полном отбывании назначенного наказания, к Михаилу Ходорковскому никак не может быть применим по одной простой причине - Михаил Ходорковский, если не совершал того преступления, за которое отбывает срок (во всяком случае, в экономической составляющей преступления, то есть второй статье, по которой ему вновь вынесли приговор), то он считает себя правым.

Он не говорит о том, что он не делал этого и эти схемы не могли быть им осуществлены, он говорит, что эти схемы вполне законны - схемы продажи нефти. Конечно, юридически там нарушения были. О чем это говорит? О том, что оказавшись на свободе, Михаил Ходорковский не пойдет работать швеей-мотористкой, он не станет пенсионером. Обладая определенными знаниями, определенными возможностями и определенным багажом, он начнет опять прокручивать те экономические схемы, за которые сейчас отбывает наказание.

Аудио выпусков вы можете найти в разделе "Программы", на странице программы "Утро с Владимиром Соловьевым. Полный контакт".