Почти год назад Сергей Собянин стал мэром столицы. Чего удалось достичь за прошедший год? Какое будущее ждет Москву? На эти вопросы ответил сам градоначальник в утреннем эфире "Вестей ФМ".

Соловьев: У нас в студии мэр Москвы Сергей Семенович Собянин. Доброе утро, Сергей Семенович.

Собянин: Доброе утро, друзья.

Соловьев: Если я Вам не задам этот вопрос первым, то меня проклянут все "Твиттеры" планеты. Самый первый вопрос: чем занимается Ваша жена, правда ли, что все заводы в России по производству плитки принадлежат Вашей супруге?

Собянин: Иногда хочется сказать, что да. Моя жена - воспитатель, педагог, если более точно сказать. Просто когда я один раз сказал, что моя жена - воспитатель, она позвонила, обиделась и сказала: "Я не воспитатель, я педагог!" Но плиткой не занимается. Точно, к сожалению. Было бы все просто.

Соловьев: Тем не менее, почему-то первый год Вашего правления в Москве тесно ассоциируется у граждан с этим гигантским проектом по появлению плитки. Я сам в эфире несколько раз объяснял преимущество плитки перед асфальтом. Сейчас уже практически полностью, как я понимаю, работы завершены. Довольны, не довольны, плюсы, минусы?

Собянин: Проект по замене асфальта тротуарной плиткой не гигантский, он вообще один из самых маленьких среди тех проектов, которые мы реализовали в этом году. Задают вопрос: "А чего вам асфальт-то не нравится? Ну, лежал бы да лежал. К нему все привыкли, никаких проблем нет, чего вы начали его ковырять, там же золото не зарыто под ним?" Такой пример приведу: если бы у тебя в квартире поставили сковородку на плиту и залили ее машинным маслом, ты был бы доволен этим или нет?

Соловьев: Я бы точно был недоволен.

Собянин: И я думаю, что нет. Но на самом деле асфальт на тротуарах, тем более в центре города в летнюю жару - это то же самое, что машинное масло, налитое в сковородку. Если бы вы попытались где-нибудь в европейском городке тихом переложить плитку на асфальт, вас бы упекли в сумасшедший дом лет на десять как минимум.

Соловьев: В Монте-Карло я заметил, что там тоже всюду плитка. Наивно спросил: обозначает ли это, что супруга принца занимается плиткой? На меня посмотрели как на идиота. Но в России вечные подозрения. Уже год как Вы в Москве. Москва известна, к сожалению, особенно московское правительство, как гнездо коррупции. Поэтому многие вопросы, которые к вам приходят, - целый блок - звучат так: как Вам работается на "лужковском поприще" и как бы Вы избавились от коррупции, если бы Вам дали все карты в руки?

Собянин: Москва - не "лужковское" поприще. Москва - это Москва. Это огромный мегаполис, один из самых крупных в мире. К сожалению, не только самый крупный, но и, пожалуй, один из самых проблемных, поэтому работать непросто. Главная проблема в том, как мы построили этот город. Несмотря на то, что он, конечно, стал красивым, современным, отличается, скажем, от той Москвы, которая была 20-30 лет назад, и во многом в лучшую сторону. Но, помимо этого, мы создали массу проблем. Наверное, все города проходили эти проблемы, но Москва - это особенная городская проблема, если можно так сказать. Москву застроили так, что она стала более плотно застроенным городом, чем Нью-Йорк, Париж, Лондон и даже Токио.

Соловьев: Отсюда и пробки.

Собянин: Помимо этого, площадь наших дорог в 3-4 раза меньше, чем в этих городах. Помножьте на другое и представьте, что все эти дороги ведут в одну точку - к Садовому кольцу, а еще лучше - к Бульварному, и тогда поймете синергию всех этих проблем. Город застроен так, что он объективно имеет серьезную даже не транспортную проблему, а по большому счету транспортный коллапс. И простых решений здесь, к сожалению, нет.

Соловьев: Да, но перед тем, как мы рассмотрим это блок, все-таки не хочется уходить от коррупционной составляющей. Москва была известна, к сожалению, как город зашкаливающей коррупционной составляющей. Вы, когда пришли, не пришли с огнем и мечом, то есть Вы не генеральный прокурор, у Вас нет полномочий сажать и возбуждать уголовные дела. Тем не менее, часть команды по-прежнему работает, которая работала при Юрии Михайловиче. Что изменилось в московском правительстве, удается ли Вам почистить кадры?

Собянин: Я считаю, что, конечно, идеальных людей нет. И мы постоянно "выковыриваем" людей, которые либо недобросовестны, либо явно занимаются воровством, либо покрывают. Знаете, мы за последний год уволили десятки таких чиновников, которые почему-то очень хорошо и мирно работают с подрядчиками, которые не выполняют свои обязанности. Они этого не замечают, раздают подряды. Так что очевидно, что это неэффективно. Но в целом сама команда настроена на то, чтобы не брать, не пытаться отжимать ни подрядчиков, ни субподрядчиков, и не жить этим. Сама команда подбиралась по другому принципу. По принципу, если ты хочешь что-то сделать, что-то доказать, показать, поднять свою собственную капитализацию, свое имя - да, приходи работать. Если ты приходишь для того, чтобы пожульничать - иди прочь. Можно, конечно, хватать за руки, бегать за всеми с милиционерами, с прокурорами, но ты должен сам генерировать эту идею, идеологию, тогда и в целом будет правительство по-другому работать. Мне кажется, в основе это удалось, но я, конечно, далек от мысли, что все работают таким образом и никто не ворует и так далее.

Соловьев: А есть возможность обратной связи у москвичей, то есть они как-то могут сообщить?

Собянин: Во-первых, на все наши сайты и в департаменты, и в правительство всегда можно послать соответствующий сигнал, во-вторых, мы сейчас приступили к реализации двух других проектов, связанных с общественным мнением москвичей и обратной связи, как вы говорите. Во-первых, это опросы жителей, мы ежемесячно проводим опросы и не просто в целом, абстрактно, а по всем районом и по направлениям - как работает глава управы, как работают школы на вашей территории, детские сады и так далее. Мы начинаем понимать не в целом по городу, не среднюю температуру, а по конкретному району и по конкретным объектам. Это такая  серьезная информация. 

Соловьев: От уровня декларации совершенно к конкретному знанию.

Собянин: Конечно.  И я вам скажу, что и начальники зашевелись. Они начали думать, а почему у него на территории 80% людей не довольны его работой, или не довольны работой школы, или не довольны работой больницы, или ЖКХ. Хотя в целом по городу - это более или менее приличные цифры. Это первое. И второе, чем мы сейчас занимаемся - это создание колл-центра, который бы круглосуточно принимал звонки от жителей, и даже не столько, может быть, конкретное, что там водопровод сломался, а вообще отношение людей к тем или иным городским проблемам, чтобы у нас был постоянный поток информации о том, чем живет город, чем доволен, не доволен, какие проблемы есть. Это будет сводка, которая будет ежедневно ложиться на мой стол.

Соловьев: Многие переживают, что вроде бы вы пришли, были такие ожидания, что вот сейчас сразу исчезнет транспортный коллапс. Что происходит, и что делается для того, чтобы ситуация в Москве стала получше? И  связанная с автомобильной, конечно, тема народных гаражей и парковочных мест в Москве.

Собянин: С самого простого начнем. На самом деле  народные гаражи не имеют никакого отношения к решению транспортной проблемы, это, скорей, вопрос благоустройства, чтобы машины не толкались во дворах, а их отвезли немножко в сто метрах от дома и поставили в некий там гараж под условным названием "Народный".

Соловьев: Ну, точно по названию, но не по цене.

Собянин: Да. Это программа работает. Потихоньку строится, правда, там появляются обманутые дольщики, как в жилых домах, в силу того, что организации по той цене, которая была заплачена, не в состоянии построить эти гаражи, либо вовремя ввести, либо подрядчик сбежал куда-нибудь на Багамы или еще куда-нибудь подальше, либо в тюрьме сидит. Обычная история. На самом деле, когда речь идет даже не о десятках, а о сотнях и тысячах объектов, там всегда появляются проходимцы, жулики. Тем не мене большинство объектов, конечно, сдается. В связи с этим мы докапитализировали ГУП "Народный гараж" на  восемь миллиардов рублей, чтобы не только построить, но и сделать какие-то заделы внятные.

Соловьев: То есть обязательства перед людьми будут выполнены?

Собянин: Конечно, 100%. Мало ли кто там работал. Плохой, хороший, но люди сдали свои деньги, они имеют право получить за то, за что они заплатили. А то, что там себестоимость оказалась в полтора-два раза выше, это не его проблемы. У него есть договор, и у нас есть обязательство, и мы их выполним.

Соловьев: С парковками как у нас будет, бесплатные появятся?

Собянин: По поводу парковок. В Москве построено  за всю автомобильную Москву - сколько ей там - 100 лет, около миллиона парковочных мест. Мы в этом году построили практически уже около полумиллиона. То есть, половину всего того, что было построено за все предыдущие годы. Наверное, были и недовольные, и вам звонили, почему у меня во дворе появилось парковочное место, а там была, может быть, зеленая лужайка и так далее. Но в целом, мне кажется, что эта программа реализовалась более безболезненно, чем тот же "Народный гараж". Но это не 10 тысяч и не 20, это полмиллиона. Это все бесплатные парковки. В основном парковки возле домов,  в междомовом пространстве,  и частично в улично-дорожной сети. Плюс парковки, которые мы начали делать, это на конечных станциях автобусов, метро и так далее. Сказать, что все парковочное пространство в Москве будет бесплатно, я не берусь. Скорей всего, наоборот, это и не нужно. Парковочное пространство возле домов, конечно, будет бесплатным, а на окраинах, конечно, будет бесплатно. В центре города по мере приближения к центру, если это на улично-дорожной сети, либо это закрытая парковка, конечно, она должна регулироваться. Она должно  быть стимулом того, чтобы у людей был выбор - заплатить за парковку в центре, либо бесплатно приехать на общественном транспорте. Здесь каких-то чудес не бывает. И все города мира решают этот вопрос одинаково. Они решают не путем строительства эстакад в три яруса.

Соловьев: Приходит множество вопросов Сергею Собянину.  "Можно настучать на платную парковку на улице Малышева?" Я сразу скажу, все частные вопросы я не смогу зачитать. "Будет ли перехватывающая парковка у метро "Славянский бульвар?" И вот, идет, идет. Чтобы вы не волновались, все они будут распечатаны и отданы Сергею Семеновичу, чтобы можно было уже отдать в работу каждую конкретную жалобу. Так что все, кто присылает свои сообщения, не волнуйтесь, они все пойдут в работу. Много про долгострой, много спрашивают, где парковка у Павелецкого вокзала. Но основные вопросы, тем не менее, конечно, касаются - "стоим в пробке".

Вы сказали, что появятся от 100 до 200 километров дополнительных выделенных полос для общественного транспорта. А что уже сделано за этот год. Вот я помню, меня порадовало, что вдруг без помпы и крика за несколько месяцев до была введена в строй развязка, которая отравляла жизнь всех, пытающихся выехать из города в сторону Запада.

Собянин: Все долгострои, которые были в Москве, они взяты в работу и начато интенсивное  их строительство и ввод. По разным причинам стояли - или не было финансирования или там еще какие-то проблемы. Например, Новорижская развязка - достаточно большая - стояла года два, потому что на съезде была какая-то небольшая заправочка, буквально крохотная, с которой не могли договориться.

Соловьев: Кому принадлежала?

Собянин: Неважно кому. Собственник он и есть собственник, он имеет право. Но тем не менее быстро договорились, нашли варианты его убрали, и достроили. Плюс  к тому, в центре должна была сделана вертолетная площадка, которая тоже не была согласована, и тоже была камнем преткновения. Так вот практически по каждой. Вешняки - Люберцы. Был там огромный гаражный кооператив, с которым не знали, как расплатиться, и люди готовы были получить деньги, они понимали, что стройка идет, она рано или поздно... Не могли правильный механизм предложить, даже не цену, механизм юридический придумать не могли. На самом деле у нас иногда такая казуистика: что бы ты ни сделал, все равно будет неправильно.

Соловьев: Не понял, как не могли придумать? Любимец народа, господин Ресин, как-то, объясняя бесконечную цену метра в Москве дорог, говорил, что приходится договариваться с собственниками, выкупать. Значит, какой-то механизм был?

Собянин: Володя, ну у нас те же самые гаражи строились  - большое количество - в советское время, и у них некие справки или выписки из книг.  Ни права собственности, ни кадастра нет, ни регистрации - ничего нет. И по сегодняшнему действующему законодательству ты не являешься собственником этого гаража. В полном смысле слова. А если даже являешься, ты можешь где-то в суде доказать, что тебя не должны трогать - то я как чиновник, я не могу заплатить за то, что ты официально не числишься. Нет бумажки. Нет бумажки, я не могу тебе заплатить. Даже если я могу и хочу это сделать. Поэтому вот эта правовая казуистика требовала просто, что называется, мозгового штурма и каких-то подходов, которые на грани риска, но тем не менее это дало возможность строителям работать, вводить и так далее. Буквально недавно мы начали реконструкцию Ленинградки за МКАДом. Взяли себе в работу. Несколько лет этот вопрос стоял в силу того, что тоже не могли понять: земля принадлежит одному субъекту, работу ведет другой субъект, а бетон, который там лежит, он вообще непонятной собственности. И так далее и тому подобное.

Соловьев: Не видимые миру слезы.

Собянин: На самом деле в большинстве случаев, когда входишь в большую стройку, проблема не в том, что бетона не хватает или строителей, а как правильно выстроить схему, как правильно землю оформить, как изъять или, наоборот, купить или оформить и  так далее. Это занимает годы.

Соловьев: А удалось понизить цену строительства?

Собянин: Мы объявили о том, что все контракты, которые были заключены, снижаются. Контракты, которые выходили на конкурс, снижаются на 10% все. И на конкурсе  еще добились от пяти до десяти процентов. То есть реальное снижение произошло не  на 5-10%, когда мы видим на электронных аукционах, а реально на 20%. Потому что главное ведь не то, как цена отыграла на конкурсе, а немаловажно, с какой ценой ты вошел туда.   Ты можешь войти с ценой 100 рублей, тебе дали скидку 10 рублей. Ты можешь выйти из конкурса 50 рублей, тебе скидку дали снова на те же 10%, но разница в два раза. Такой совершенно очевидный пример - это закупка медицинского оборудования. Мы закупили от того, что заявили на тендере на 25% всего дешевле. Но если посмотреть, сколько денег изначально предусматривалось  в бюджете, то будет в два раза, а если посмотреть, как закупалось, по какой цене это в предыдущие годы, то это будет в три раза цена. Поэтому счет достаточно сложный, но если кто хочет посчитать...

Соловьев: Нет, это как раз понятно, а по выявленным завышениям дела передавались компетентным органам, чтобы расследовать на предмет наличия коррупционной составляющей, или нет?

Собянин: Конечно, мы периодически направляем туда материалы. В частности, сейчас материал отправлен по ряду объектов, связанных с мусоросжигающими заводами, очистными, и так далее. Это когда город платит в 4 раза выше цену, чем он должен платить. Конечно, это требует специального расследования.

Соловьев: Предметом гордости для москвичей в течение советского времени было метро. Как известно, господин Гаев был уволен с большим шумом. Не в вашей компетенции, еще раз повторю, возбуждать уголовное дело или не возбуждать, то есть вопрос не об этом. Что сейчас планируется для метро? Для многих москвичей это самый быстрый, самый надежный, но уже далеко не самый комфортабельный способ перемещения.

Собянин: Один из таких элементов не связан с движением, но связан с эффективностью управления. Вы помните историю с размещением рекламы в метро?

Соловьев: Да.

Собянин: Нам ее удалось разместить в 4 раза дороже. Это означает (я не помню общую сумму, но прилично) миллиарды рублей - это деньги, которые будут идти на метро, на развитие метро.

Сегодня что там делается? Сегодня помимо того, что мы разморозили все те стройки, которые есть, и они идут полным ходом, но, к сожалению, заделы эти очень маленькие, - и мы сейчас полным ходом проектируем новые линии метро, готовим площадки, работаем с подрядными организациями, собираем пул подрядных организаций почти со всей страны. Все, кто может строить метро, будет строить метро в Москве. К сожалению, это инерционный механизм, который надо преодолеть, но, тем не менее, со следующего года мы начинаем масштабное строительство метрополитена. Концентрируем там достаточно большие ресурсы: если даже посмотреть по нашему трехлетнему бюджету, там увидим суммы уже не 25 млрд, как было в прошлом году, и не 50 млрд, как в этом, а уже за сотню миллиардов ежегодных расходов на метрополитен. Это означает, что мы серьезно взялись за эту проблему и не только на словах, а на деле, зарезервировав в бюджете необходимый ресурс, разворачиваем эту достаточно большую стройку.

Соловьев: А за что вы так Севастополь не любите? Тут прошли такие сообщения, что вы чуть ли не затопили лично весь Черноморский флот.

Собянин: Володь, это все из одной оперы, что называется. Когда мы поддерживаем промышленность - мы поддерживаем промышленность, давайте ее поддерживать, когда смотришь - там половина денег ушла тем, кто поддерживает промышленность, еще половина ушла совсем не на промышленность, оставшаяся часть предприятиям своим и нашим...

Соловьев: То есть в каждом деле есть свой Атлант, который очень любит получать деньги за поддержку.

Собянин: Такая же ситуация и с деньгами, которые шли через фонд поддержи Черноморского флота. Во-первых, сами по себе деньги не такие уж большие - 74 млн, но тем не менее это деньги серьезные.

Соловьев: Рублей?

Собянин: Да, рублей. Во-вторых, 10% от этой суммы расходовались на нужды самого фонда. Для примера, Москва тратит на управленческую деятельность 2%, в фонде тратили 10%, ну, слава богу, видимо, хорошие управленцы. Но когда посмотрели, как они управляют, ощущение было совсем другое: на 19% завышены все цены от рыночной цены, то есть еще 20% - себе любимым; всего уже 30%. Из того что закупали, Черноморскому флоту доставалась только четверть, и эта четверть распределялась очень странным образом. Например, оборудование для детских садов оказалось в Дагестане, а скорая помощь в Архангельске.

Соловьев: То есть широка география Черноморского флота оказалась.

Собянин: Да. Но конечно, что-то доходило до людей. Но нас не очень устраивает, когда что-то из наших денег доходит до цели, но большая часть не доходит. Поэтому мы эти деньги развернули и отдаем дому Москвы в Севастополе - нашей организации, которая все эти деньги, 74 млн, будет тратить на социальную помощь и поддержку наших ветеранов, учреждений, которые там работают, в том числе и для Черноморского флота, для тех, кто там служит. И это будет ровно в 4 раза больше, чем сегодня.

Соловьев: Многие переживают, что зарплата в Москве определенного уровня, а квадратный метр стоит сумасшедших денег. Исходя из этого спрашивают: а как же может москвич купить себе квартиру? Что будет делаться для того, чтобы москвичи не вечно арендовали, не произносили непонятное слово "ипотека" и не смотрели с ненавистью на приезжих, скупающих недвижимость как елочные игрушки.

Собянин: Володя, это самый, наверное, сложный вопрос. Еще не одной стране мира не удалось, чтобы в столице - Лондоне или Париже цена вдруг упала до такой, чтобы она вдруг стала подъемной и небольшой для любого, кто хочет купить эту квартиру. Если это произойдет, то у нас вся оставшаяся Россия съедется в Москву и купит квартиры за бесценок. Что касается какой-то специальной очередности, мы не в Советском Союзе живем, и раздача всем квартир по очереди давно уже закончена. Иначе тогда нам нужно вместе с вами сделать одну зарплату для всех, построить всех в очередь, ликвидировать то общество, в котором мы живем, и перейти снова в коммунизм и социализм. Но, тем не менее, в Москве есть очередь для тех людей, которые реально живут ниже уровня прожиточного минимума, и для тех людей, которые [ранее] стояли в очереди, - они, конечно, будут по-прежнему обеспечиваться социальным жильем. Эту программу мы будем последовательно выполнять.

Соловьев: Сергей Семенович, я вас спросил по поводу квартир в Москве, но многие из тех, которые работают на этом рынке, прямо говорят о безумной коррупционной составляющей, которая была в предыдущие годы, из-за чего цены были очень высокие. Потому что когда, потому что когда складываешь все-все-все-все, то выясняется, что ну не бьется, ощущение, что строят английские лорды, но я видел лица этих "лордов" у мечети - точно не английские.

Собянин: Ну на самом деле цена складывается... Конечно, там есть себестоимость, затраты, коррупционная составляющая, как вы говорите, цена земли, коммуникации и так далее, но самое главное, самое главное - это рынок, это рыночная стоимость. Если ты построишь даже за, скажем, 30 тыс. рублей кв. м, что теоретически можно в Москве построить по себестоимости, то на рынке она все равно будет стоить столько, сколько она сегодня стоит, и ни рублем меньше.

Соловьев: Хотя, как мы с Вами знаем, рынок сейчас находится в тяжелом состоянии, но многие не могут продавать дешевле, потому что брали кредиты, расплачиваться, то есть такая ситуация тяжелая.

Собянин: Ничего подобного, Володя.

Соловьев: Есть движение?

Собянин: Рынок в Москве нормальный, и никаких проблем с продажами нет на сегодняшний день, тем более что надо понимать, что Москва - город не резиновый, и здесь невозможно ежегодно строить по 6-10 млн, как строилось раньше.

Соловьев: Москва - город не резиновый, а тогда почему все время в Москву завозят большое количество граждан, которые точно не резиновые и которые вызывают большие проблемы у коренных москвичей? Половина вопросов, которые я получил, касались дружбы между народами, наличия мечетей, что делать с диким количеством людей, которых привозят в Москву на работу и зачем их сюда привозят?

Собянин: Просто так никто не приезжает. У нас среди сотен тысяч мигрантов... Скажем, из 700 тыс., которые зарегистрированы и официально находятся в Москве, большая часть регистрируется под видом туристов, людей, которые приехали на учебу, к родственникам и тому подобное. Никто просто так болтаться месяцами в Москве не будет. Москва - не такой город, где можно так вот просто прохлаждаться, ничего не делая и так далее. К нам приезжают не миллионеры, а люди, которые хотят зарабатывать деньги, - из других стран, из других регионов. Зарабатывать - значит, им дают работу. При этом у самих москвичей проблем с работой практически нет. Нулевая безработица, одна из самых низких не только в стране, но и в мире. В Москве создан колоссальный профицит рабочих мест. Для примера: в центре города, в Центральном округе у нас с вами 2,5 млн рабочих мест. Проживает здесь всего 700 тыс. граждан - и детей, и взрослых, и бабушек, и дедушек. Это означает, что за счет жителей Центрального округа покрывается маленькая толика потребности в рабочих местах. Все остальные едут - едут с окраин Москвы, едут из Подмосковья, едут из-за рубежа. Поэтому нечего удивляться, что такой приток рабочей силы тянется в Москву, да не просто в Москву, а именно в центр города.

Соловьев: Да, но удивляет их качество.

Собянин: На самом деле качество обусловлено тем, что для самого работодателя это качество достаточное. Есть рынок труда, есть конкурентность на этом рынке - покупают то, что дешевле. Для чего на рынке нужно, чтобы стоял человек с двумя высшими образованиями и, скажем, платить ему 3 тыс. долларов? Зачем? Надо взять человека, который стоит минимум. Еще качество рабочих мест таково. Поэтому я и говорю, что в Москве в таком количестве барахолок и рынков совершенно непрезентабельных, которые работают на контрабанде, контрафакте, в полной антисанитарии, - не должно быть. Это же Москва, это столица нашей Родины, мы же не должны превращаться в сплошную барахолку. Поэтому мы последовательно это делаем. Мы ликвидировали уже 13 рынков, 12 рынков перевели из барахолок в сельскохозяйственные рынки - с условием, что они в последующем еще сделают капитальные строения и нормальные условия для работы. Продовольственные рынки мы подвигаем к тому, чтобы они были обустроены должным образом. Я думаю, мы первые такие рынки уже в ближайшие месяцы покажем, как они должны цивилизованно функционировать. На месте снесенных барахолок в некоторых местах мы разрешаем гражданам создавать нормальные торговые центры. Потому что на самом деле торговли в Москве не хватает, но не хватает торговли цивилизованной, нормальной, причем всех форматов - и мелких, и средних, и крупных.

Соловьев: Здесь главное слово "цивилизованной". Но. Вот фильм "Свинарка и пастух" уже давно не актуален для Москвы. Что надо сделать, чтобы Москва сохранила привычный уклад жизни? Что сделать, чтобы москвичи не боялись во время мусульманских праздников проходить в районе проспекта Мира? Что сделать, чтобы не появлялись анклавы внутри Москвы, где практически не звучит русская речь и куда вечером опасно заходить? Как вернуть Москве безопасность и межнациональную дружбу?

Собянин: Сложнейший вопрос, и он зависит не только от мэра, но и от всего общества (с учетом отношений и межрелигиозных, и межконфессиональных), и от той же миграции, о которой мы говорим. Мы как минимум должны создать нормальные условия для всех верующих, для всех конфессий. В частности, та же Соборная мечеть, о которой сегодня много пишут. Разрешение на ее строительство было выдано аж в 2006 году, а в 2010 году (было принято решение) они прекратили строительство, построив ее на 2/3, в силу того, что опять же были не до конца оформлены земельные отношения, закончились сроки строительства и так далее. Было бы, конечно, странно со стороны города после того, как она была на 2/3 построена, сказать: нет, а мы теперь ее не хотим. Это было бы издевательство чистой воды и неуважение к людям других [конфессий].

Соловьев: Это было бы несправедливо.

Собянин: Было бы несправедливо. Поэтому мы не только разрешили, а еще сказали: "Ребята, коллеги, уважаемые друзья, давайте достраивать!" Это не должен быть вечный недострой, люди не должны молиться на улице. Они должны приходить в нормальные условия. Тогда меньше будет, и агрессивности, и того, что мешает москвичам.

Соловьев: С мечетью понятно. Но при этом Москва все меньше похожа на Москву, все больше превращается в довольно странный город, где чуть-чуть прошел - аул. Здесь чуть-чуть прошел - ну хорошо, что хоть арык не течет. Как заставить, в том числе и приезжих соблюдать культурные устои Москвы?

Собянин: Многие из приезжих не знают русского языка. У нас есть школы, в которых в 1 класс приходят ребята, которые не говорят по-русски и не понимают, что им говорит учитель. Мы должны эту среду сделать более "русифицированной", что ли, чтобы они хотя бы говорили [по-русски]. Чтобы они входили в эту культурную среду, в которой живут, адаптировались к ней, потому что изгнать их - это нереально, сами понимаете. Наоборот, нужно чтобы [они] ассимилировались в этой среде. Поэтому мы в первых классах, где есть такие ученики, вводим обязательное обучение русского языка как иностранного. [Вводим] подготовительные курсы, дополнительные часы, чтобы ребята не сидели буками, не смотрели волчонками на других, а были бы такими же нормальными пацанами, девчонками. Чтобы они жили в этой среде и развивались нормально.

Соловьев: Разумно. Исходя из этого возникает вопрос о количестве мест в детских садах и о программе школ. Как известно, всегда, когда наступает учебный сезон, возникает эта проблема. Куда отправить ребенка? Хватит ли мест?

Собянин: Проблема со школами не в количестве школ и не в количестве мест в школах. Слава богу, школ у нас пока хватает и практически все они учатся в одну смену. Тем не менее, мы последовательно строим (в этом году уже построено пять школ) и дальше будем строить школы. Проблема  - в другом. У нас есть школы хорошие, плохие, очень хорошие, очень плохие.

Соловьев: Качество преподавания, да.

Собянин: На самом деле мы, конечно, можем говорить, что этой школе повезло, здесь замечательный директор, а вот здесь не повезло, здесь плохие педагоги. Можно и так подходить к вопросу. В некоторых случаях так оно и есть. Я как управленец так не могу подходить: повезло - не повезло. Когда смотришь на арифметику, на бюджет, то видишь, что одна школа финансируется из расчета 120 тыс. рублей на ребенка, а другая - 60.

Соловьев: Не тысяч? Просто 60?

Собянин: Нет, 60 тыс., то есть 120 и 60 тыс.

Соловьев: Но все равно, разрыв в 2 раза.

Собянин: Да, в 2 раза. И что мы хотим от этих школ? Это означает, что у них возможности и по заработной плате другие, и по подбору кадров другие, и по материальному обеспечению другие. Но так не должно быть, мы в одном городе живем. У нас школы должны функционировать в одних условиях. Да, есть более передовые школы, да, им надо давать гранты, помогать, развивать и так далее, конечно.

Соловьев: Материально-технически должны быть обеспечены.

Собянин: Но базовая-то ситуация должна быть примерно одинаковая.

Соловьев: Извините, улыбаюсь, потому что приходят классические вопросы, только у нас в стране могут прислать. "Когда в метро будет бесплатный Wi-Fi?" - просто насколько вкусы и взгляды москвичей разнятся, то есть кому что.

Собянин: У нас появился бесплатный Wi-Fi в Парке имени Горького, сейчас начал появляться в автобусах, и я думаю, не за горами, когда появится и в метро.

Соловьев: Детские сады, как я понимаю, для вас особая тема и особый приоритет.

Собянин: Да, конечно. Детские сады... У нас за последний год прибавилось 70 тыс. детей дополнительно.

Соловьев: Здорово.

Собянин: Здорово!

Соловьев: Заметьте, я даже не задал вопрос: самое ли распространенное среди них имя Магомет, потому что знаю ответ - скорее всего, да, как в Лондоне. Это просто данные: это не хорошо и не плохо, так и есть.

Собянин: Да. И проблемы с очередностью этих 70 тыс. дополнительных детей, и еще 330 тыс., которые до этого ходили в детские сады, в большинстве своем решены. На самом деле у нас сегодня фактическая очередь среди москвичей, прописанных в Москве, имеющих регистрацию в Москве, - около 15 тыс. Это вообще одна из самых небольших очередей среди городов страны, с точки зрения процента.

Соловьев: Что не помогает тем 15 тыс., которые думают, куда отправить ребенка.

Собянин: Но тем не менее это не означает, что, смотрите, какие мы крутые, этим удовлетворились, да и бог с ним, подумаешь, 15 тыс. Мы с этими 15 тыс. будем последовательно решать вопрос - я думаю, до Нового года большинство из них получит места в детских садах.

Соловьев: Я просто испугался, что до их пенсии. До Нового года это нормальный срок. Сергей Семенович, еще на полчасика останетесь?

Собянин: Как скажете, тем более что вы не выпускаете.

Соловьев: Не выпускаем.

Собянин: Пристегнули к микрофону.

Соловьев: В следующие полчаса я спрошу: зачем Собянин возглавляет список "Единой России" и зачем, занимаясь настолько успешно хозяйством (все-таки надо будет заниматься и политикой), - о расширении Москвы и о том, решится ли когда-нибудь транспортная проблема?

/Выпуск новостей/

Соловьев: Мы продолжаем беседу с мэром Москвы Сергеем Семеновичем Собяниным. Еще раз повторю: вопросы в стиле "нас кинули, народный гараж когда достроится?" - все будут переданы непосредственно Сергей Семеновичу и все конкретные адреса будут отработаны сотрудниками мэрии.

Но важный вопросик: зачем Вы решили возглавить список "Единой России" на выборы в Государственную думу?

Собянин: Володя, вот ты меня до этого спрашивал, какая есть обратная связь с москвичами - есть или нет, вообще какой механизм обратной связи с москвичами... Во всем мире никакой обратной связи, кроме как выборы, кроме как демократические процедуры, никто не придумал. И выборы в Государственную думу - это одна из наиболее понятных обратных связей с горожанами и со страной. То, как они голосуют, означает, что так они и оценивают твою работу. И когда я сказал, что не исключено, что я возглавлю список единороссов, это означает, что я говорю о том, что вот мои программы, вот моя работа, пожалуйста, оценивайте. Довольны вы этим - голосуйте "за", недовольны - голосуйте "против". Мне кажется, это вполне вменяемый, мужественный и правильный поступок, не более того. Здесь меньше политики, больше прагматизма. Надо понять, правильно мы работаем в городе или нет, и спросить прямо об этом москвичей на выборах.

Соловьев: Многие предъявляли претензии по тому, как считались голоса в Москве. Партия "Яблоко" была недовольна. Что зависит от мэра Москвы, чтобы выборы в Москве были честными?

Собянин: На самом деле это процедура Центризбиркома, это процедура избрания избирательной комиссии. Все, что касается нас, - организации выборов, материальной базы, настройки всех чиновников, - они будут в одном ключе: сделать выборы максимально комфортными и прозрачными.

Соловьев: Многие передают Вам слова большой благодарности за то, что разобрались с наружной рекламой, что исчезли безобразные перетяжки. Что дальше будет идти, чтобы Москва все-таки была похожа на столицу, а не на непонятный коммерческий объект?

Собянин: Многое. На самом деле мы только начали в этом плане работать, и то, что мы в этом году провели ремонт, благоустройство 22 тыс. дворов, - это только начало работы. Во-первых, эти дворы не все как бы в идеальном состоянии. Да, подремонтированы, улучшены, но не все находятся в идеальном состоянии, по крайней мере, так, как это представляют себе люди, как это должно быть. Во-вторых, у нас комплексного благоустройства улиц и больших территорий вообще не существовало, то есть отдельно - строительство тротуаров, отдельно фасадов, отдельно освещения, а сделать это как проект... Почему в городах Берлине, Лондоне, когда вы смотрите, вам нравится, у вас глаз не цепляется за какую-то вещь, которая раздражает? Потому что это запроектировано и сделано в комплексе: и свет, и дизайн фасадов, и тротуары, и цветочное оформление и так далее, это сделано как проект. Таких проектов практически не было в Москве, мы приступаем к такому проектированию комплексного благоустройства. Сейчас параллельно вылетным магистралям, которые мы реконструируем, делаем и комплексное благоустройство, которое включает и зеленые насаждения, цветочное оформление, фасады, освещение.

Соловьев: То есть Москва опять будет зеленой?

Собянин: По крайней мере, то, что она будет красивее, это вне всякого сомнения.

Володя, мы не затронули проблему еще одного комплекса, который требует серьезного благоустройства, - это парки.

Соловьев: Я как раз к этому подводил, чтобы было бы чем дышать москвичам.

Собянин: Конечно, вы говорите: больше зелени. У нас та зелень, которая есть, в значительной степени, извини меня, была загажена. В этом году мы вывезли из особо охраняемых природных территорий тысячи машин грязи и мусора.

Соловьев: Если говорить о загаженности, хорошо было бы разбить парки там, где сейчас промышленные зоны, то есть все-таки выводить заводы.

Собянин: Естественно, что часть промышленных зон, по генплану таким образом должна... Практически половина промышленных зон сегодня фактически не работает, половина работает и, дай бог, пусть дальше продолжает работать. Другой вопрос, что там производство должно быть современным, экологически чистым. А остальная часть - это либо жилищная застройка, либо обустройство зон рекреации: скверов, парков и так далее.

В программе индустрии отдыха, которую мы примем в ближайшее время, речь идет о том, что мы все парки Москвы - все без исключения - приведем в порядок. Из них уже значительная часть в этом году будет приведена: 20 парков, по сути дела, будет сдано под ключ.

Соловьев: У Москвы есть проблема. Парки сдаются - все понимаю, но у Москвы есть проблема: почему-то выдающиеся архитекторы, из списка ста в Москве не работали. У нас был, конечно, главный архитектор Лужков, в скобочках Ресин (не большой я поклонник Владимира Иосифовича), а вот так только, пожалуй, Фостер был, который хоть пытался в Москве... Сейчас появятся в Москве здания, которыми можно будет гордиться, и кто будет давать советы о том, какой должен быть внешний вид города?

Собянин: Володя, чем меньше в Москве, особенно в центре города, будет строиться огромных, величественных зданий, тем лучше. Лучше - для Москвы и для москвичей, потому что строить уже здесь второй "Сити", какие-то высотные здания, мне кажется, уже не надо. Надо сохранить ту архитектурную среду, которая создавалась веками, - это важно - и остановить огромное строительство громадных билдингов, которые, по сути дела, уже создают дискомфорт в Москве. В этом году мы остановили строительство инвестконтрактов общей мощностью 7 млн кв. м. У нас сегодня задача другая: строить не огромные здания, а не строить их. Это на самом деле задача гораздо более сложная.

Соловьев: Очень тяжелая, исходя из договоренностей, обязательств.

Собянин: Исходя из добавленной стоимости, которая заложена в этом строительстве. Говорят: слушайте, 7 млн кв. м - это порядка 35-40 млрд долларов инвестиций, вы что, с ума сошли, городу это не нужно! Я отвечаю ответственно: не нужно, потому что это точечная застройка, это переуплотнение, это усугубление транспортных проблем.

Соловьев: Нужно, но на новых территориях, которые теперь отойдут городу.

Собянин: Неправда...

Соловьев: И там не нужно?

Собянин: И на новых территориях такой объем не нужен. Это такое серьезное заблуждение, что мы берем новые территории, чтобы их застроить так, как Москву. Ни в коем случае. Мы берем эти территории для того, чтобы, наоборот, там их не перезастраивать, чтобы вокруг Москвы сохранился воздух, сохранились зелень, парки, экология. То, что мы там собираемся делать, исходит из того, что там уже запроектировано строительство около 30 млн кв. м. Мы говорим: ребята, не надо 30 млн кв. м жилья, давайте пусть часть будет застроена жильем, как вы и запроектировали, причем не высотными зданиями. Но значительная часть - это создание новых рабочих мест, чтобы люди не метались из конца города в другой. Чтобы и жилье, и рабочие места и в Москве, и в Московской области все-таки были равномерно распределены. Тогда и транспортный трафик будет гораздо проще, и развитие города будет другое - более комфортное.

Соловьев: Не произойдет ли втягивание, как в пылесос, туда большого количества людей, что Москва превратится в такое Мехико с диким количеством населения?

Собянин: Именно поэтому я и говорю: не надо застраивать новую территорию так, как застроена Москва. Ни в коем случае!

Соловьев: То есть ограничить?

Собянин: Сегодня как раз происходит обратное: уже по радиусу вокруг Москвы живет 6 млн человек, и идет достаточно интенсивная застройка. Давайте допустим, представим себе, что мы ничего не делаем, и эта территория остается в другой юрисдикции. Что это означает? Что там ничего строиться не будет? Все проекты есть, все планы есть, стройка идет.

Соловьев: То есть все равно будет?

Собянин: Вот так же застроено. Но вся проблема в том, что она опять будет застроена одним жильем - без рабочих мест, и мы получим просто усугубление той ситуации, которую на сегодняшний день имеем.

Соловьев: То есть по идее переводите ряд предприятий туда или ряд бизнесов, тем самым сохраняя налоговую базу для Москвы, но разгружая старый город?

Собянин: Абсолютно. Когда говорят: "Что же вы творите, вы же сейчас истратите последние бюджетные деньги и на старую Москву денег не останется!" - все как раз опять наоборот. Если мы не будем развивать Москву, это означает то, что налоговая база в самой Москве будет сокращаться. Инвестиции, они, очевидно... Посмотрите статистику по годам, они уже ежегодно сокращаются: некуда инвестировать в Москву. Более того, из-за транспортной ситуации, некомфортности проживания в Москве компании начинают уходить. Это означает, что мы теряем налоговую базу. И задача развития на периферии города финансового центра, делового, научного центра как раз направлена не на то, чтобы разорить город Москву, а на то, чтобы сохранить финансовую стабильность и будущие доходы Москвы, на десятилетия обеспечить стабильное экономическое и финансовое состояние города. А это в свое время даст возможность обеспечивать нормальными пенсиями, социальными пособиями, социальную сферу, здравоохранение, образование и так далее. Вот для чего это нужно.

Соловьев: Сергей Семенович, очень много конкретных вопросов: "Когда будут выселять из аварийных домов в ЦАО?", "Войдет ли Красногорск в новую Москву?". Кстати, многие так и не знают, они попадают в новую Москву или нет?

Собянин: Нет, Красногорск - нет. Все эти факты опубликованы, там никаких секретов нет. То, что касается сноса...

Соловьев: Переделкино?

Собянин: Нет.

Соловьев: Уф, я по-прежнему в области.

Собянин: Что касается сноса ветхого жилья, то существует программа сноса пятиэтажных домов. Она утверждена городским законом и будет исполнена. Другой вопрос, что там много было проектов, выстроенных как некие инвестиционные проекты частными компаниями, то есть такой револьверный снос, когда одни дома сносятся, другие строятся, а в результате плотность застройки увеличивается в 3-4 раза, но и этого мало. Многие компании не справились с этой задачей и уходят, и эти проекты в значительной степени не реализованы. В результате мы вынуждены полностью переформатировать, брать на бюджет снос таким образом, чтобы у нас не было этой переуплотненности в 3-4 раза, чтобы все-таки создавать в этих районах более комфортную среду. При этом потребуется немного больше времени, но мы все равно это выполним.

Соловьев: Пишут Вам: "Сделайте реверсное движение на Щелковском шоссе", "Как будет решаться вопрос с бродячими собаками?", "Первый раз за 10 лет двор приведен в нормальное состояние", "Когда запретят въезд большегрузного транспорта в Москву в дневное время?", "Спросите Мэра о ситуации с питанием в школе", "Спасибо, что закрыли рынок у стадиона "Лужники". Это просто к тому, с чем сталкивается Мэр каждый день по своей работе - весь спектр вопросов.

"Владимир, вы ли ведете эфир, где неудобные вопросы? Например, почему не воспользовались плиточной переделкой и не приспособили мостовые в центре для инвалидов-колясочников?"

Я не знаю, что такое плиточная переделка. Мостовые приспособлены для инвалидов-колясочников?

Собянин: Практически все мостовые в этом году планируем приспособить для инвалидов-колясочников: 40 тыс. съездов и сходов планируется в этом году сделать, половина их них уже сделана. Это большая работа, но нужно, конечно же, оценить, стоит ли так интенсивно реконструировать сходы и съезды, - это тоже проблема для пешеходов. Пока мы идем в графике и с такой интенсивностью будем дальше продолжать до конца года.

Соловьев: То есть будут?

Собянин: Не до конца года, если остановим эту программу, исходя опять же из комфортности самих пешеходов, - доделаем в следующем году. Но тем не менее это будет сделано.

Соловьев: "Вам нравится работа Бирюкова, Ресина и других чиновников лужковского призыва, - спрашивает человек, - почему они до сих пор во власти?".

Собянин: Конечно, можно всех метлой выгнать и начать с сегодня на завтра новую жизнь. Люди - носители информации, знаний, опыта. Они должны этот опыт и знания передавать. Городом, который насчитывает 12 млн человек, с проблемами, задачами, нюансами, невозможно взять с нуля и начинать управлять с нуля, все должно быть постепенно, планово, спокойно. В этом спокойствии стабильность работы в городе.

Соловьев: Я понимаю, дорогие слушатели, что вам не понравится, что я скажу. Но, когда еще был Юрий Михайлович Лужков, я помню, какие были панические крики: "Москва вкатывается в зиму, зима будет тяжелой. Любой человек, который возьмет город, город не удержит: нас ждет коллапс жилищно-коммунального хозяйства". Смотрите, прошел год. Можно сказать четко одно - никакого коллапса не было, то есть я не сравниваю ни с Северной столицей, ни с другими городами, но Москве удалось решить вопросы, непосредственно связанные с жизнью города, без истерик и без трагедии, что очень важно. Плюс, хотя это не каждый день говорится, происходит постепенное финансовое оздоровление, потому что ситуация тоже была не очень хорошей, как я понимаю.

Собянин: На самом деле Москва уже являлась большим должником, имея больше 300 млрд кредитов. И по тем проектам бюджета, которые были заложены, мы еще должны были каждый год 50-70 млрд дозанимать. Мы прекратили заимствования и потихоньку начали рассчитываться с долгами. При этом сформировали все программы с точки зрения не сохранения, а с точки развития - это и культура, и спорт, и образование, и здравоохранение, и так далее. То же самое здравоохранение - одна из самых крупных, серьезных программ в городе - мы за два года меняем все устаревшее оборудование в наших поликлиниках и больницах, все, Владимир, это тысячи единиц оборудования...

Соловьев: Гигантские деньги.

Собянин: Сегодня уже проводим конкурсы, контрактации, и уже первые поступления этого оборудования начинаются в наши клиники, причем верится, не верится - это деньги, которые уже в бюджете, уже заключается контракт, поэтому веришь, не веришь, но мы это сделаем.

Соловьев: То есть глаза боятся - руки делают, и постепенно, постепенно...

Собянин: Абсолютно, но объем работы колоссальный, возьмите те же 22 тыс. дворов, которые мы отремонтировали. Вы представляете, что это такое? Это тысячи подрядчиков, десятки тысяч людей.

Соловьев: Но есть и потемкинские деревни, Вам докладывают об этом?

Просто важно, чтобы Вы знали, чтобы у Вас был объективный источник информации.

Собянин: Я в самом начале передачи сказал, что это начало работы. Понятно, что какие-то дворы сделаны лучше, какие-то хуже, - это естественно, одновременно сделать все хай-класса невозможно. Но тем не менее мы же приняли такую задачу и будем последовательно ее исполнять, просто видно, куда мы двигаемся. Мы двигаемся не в сторону мегастроек, которые тешат самолюбие, а мы двигаемся туда, где живут люди: во дворы, подъезды, к ремонтам подъездных дорог, в парковки, поликлиники, больницы, детские сады, школы. Мы двигаемся в этом направлении и тратим кратно больше денег, кратно больше: на ремонт школ - в 5 раз больше, на благоустройство школьных дворов - в 100 раз больше, и так далее и тому подобное. Мы движемся в другом направлении.

Соловьев: Я просто почему улыбаюсь, многие Вас хвалят (город преображается на глазах), кто-то критикует ("Вы что, зима стояла колом!"), спрашивают, готовы ли вы к зиме или опять внезапно, об эмигрантах (мы уже говорили). К зиме как-нибудь готовьтесь, но вопрос на эту тему, который волнует всех: зачем в дождь моют улицы? Мне 100 раз его присылали.

Собянин: Но на самом деле не моют, а сбивают грязь, потому что просто дождиком эту грязь не смоешь.

Соловьев: Так что это нормальная процедура, они не отмыты?

Собянин: Нормальная, да.

Соловьев: Сергей Семенович, Вам пришло более тысячи вопросов, если быть точным 1187, это только непосредственно по SMS, мы их Вам все передадим, на Twitter пришло тоже, мама не горюй. Я бы рад Вас еще на полчаса заточить, но знаю, что у вас в 11.00 встреча, это будет уже совсем с моей стороны некорректно, поэтому могу только взять с Вас обещание прийти к нам еще.

Собянин: Спасибо, Володя! Спасибо радиослушатели! Я очень рад был пообщаться с вами, всего доброго, успехов!

Соловьев: Придете еще?

Собянин: Я не могу ответить "нет".

Соловьев: Уже хороший ответ. У нас в гостях был мэр Москвы Сергей Собянин.

Аудио выпусков вы можете найти в разделе "Программы", на странице программы "Утро с Владимиром Соловьевым. Полный контакт".