Общественность всколыхнули сразу несколько громких педофильских дел, по которым под суд попали пианист Анатолий Рябов, хирург Владимир Тапия Фернандес и чиновник Владимир Макаров. Как строится доказательная база в таких делах? Это и многое другое Владимир Соловьев и Анна Шафран обсудили со слушателями и экспертами "Вестей ФМ" в программе "Утро с Владимиром Соловьевым. Полный контакт".

Шафран: В этом часе мы хотели бы еще раз поднять тему педофилии и поговорить о нашумевших делах. Это дела Рябова, Макарова...

Соловьев: При этом напомню, что мы многократно и несмотря ни на что несколько лет боролись за ужесточение закона по борьбе с педофилами. И никаких сомнений в нашем с Анной отношении к этой теме нет. То есть мы за то, чтобы педофилов наказывали жесточайшим образом. И я за нехимическую кастрацию. И мне глубоко безразлично, больны эти люди или здоровы. Я считаю, что они должны быть наказаны вне зависимости от того, какое социальное место в обществе они занимают, являются они музыкальными гениями или нет. Это омерзительное преступление! Моя точка зрения. Но при этом зачастую стали возникать очень непонятные ситуации, когда, например, какой-нибудь женщине хочется развестись и ей достаточно обвинить своего мужа в педофилии, тогда вся собственность переходит ей, а он идет в тюрьму. Замечательно работает!

Как выяснить, кто педофил, а кто нет, вот где эта тонкая грань? И кто имеет право определять это? Особенно когда речь идет о семье, о семейных отношениях! Вот здесь уже отдельное умение.

Шафран: И здесь особенно интересно, правильно и нужно поговорить со специалистом, который разбирается в этом деле, а не умозрительно что-то говорить. С нами на связи профессор философии и медицины, доктор философских наук, действительный член Академии медико-технических наук, член Союза писателей России, ректор Государственной классической академии Вероника Рафаиловна Ирина. Доброе утро!

Ирина: Доброе утро!

Соловьев: Доброе утро! Вероника Рафаиловна, как определить, педофил или не педофил? Кто имеет право? Насколько это сложно?

Ирина: Я начну с того, чем вы закончили - насколько тонкая грань. Я не думаю, что она очень тонкая. Я думаю, что она плотная, четкая, хорошо вырисованная грань, и рисунок этот имеет многовековую историю. Весь вопрос только в том, кто этим занимается, кто это обсуждает.

Соловьев: Грань в определении, а не в действии. Действие четко понятно, кто педофил, кто не педофил. Просто меня смущает, когда всякие организации выдают на основании рисунков заключения, а не основании медицинских экспертиз.

Ирина: Меня это не просто смущает, меня это возмущает! И причина в этом только одна - в том, что мы сегодня живем в тяжелый, трудный период. И этим пользуются, и пользуются самые разные и компании, и люди, и технологии. И вот мы оказались в таком тяжелом положении. Я не думаю, что оно непоправимо, оно поправимо, на мой взгляд, и очень быстро. У нас есть все необходимые для этого ресурсы. Если они недостаточно структурированы, это можно сделать. На вопрос, кто педофил, а кто не педофил, отвечает психиатр, отвечает сексопатолог и сексолог. Отвечает клинический психолог, имеющий для этого лицензию. И объективных методик для того, чтобы ответить на этот вопрос, более чем достаточно. Если взять столь нашумевшие дела, например, дело Макарова...

Соловьев: Который получил 13 лет по обвинению в сексуальном акте с собственной дочерью.

Ирина: Скажем так, он почти получил, потому что он их еще не получил. Я сразу хочу сказать: я считаю, что судебная система здесь вообще ни в чем не виновата, потому что судья работает с тем материалом, который ему приготовили, дали, красиво оформили и опечатали.

А вот по делу Макарова: первый момент, который понятен всем, даже неспециалистам, - это само действо, которое произошло. Упала девочка со шведской стенки, родители привезли ее в больницу, ее посмотрели, и мать с отцом вместе устроили в больнице скандал, потребовали анализ мочи. Но человек, который замешан в том, в чем сегодня обвини Макарова якобы на объективном тесте, не стал бы требовать анализ мочи!

Соловьев: А зачем был нужен анализ мочи, зачем они его потребовали?

Ирина: Потому что она ударилась спиной, и совершенно справедливо проверить почки. Они боялись, что мог произойти удар по почкам, который не виден, который ребенок не ощущает болезненно. Это может сказаться потом. А в момент самой травмы, в первые сутки в моче могут быть изменения, которые могут помочь врачам определить степень поражения, удар по почкам. И этого требовал сам Макаров. Каким образом работала лаборантка, я не знаю, но я знаю, что для того, чтобы определить конкретно два мертвых сперматозоида в моче, у неё возможностей не было. Это очень сложный анализ.

Соловьев: И сейчас нас также слушает Агата Кристи (Анна Левченко). Прости, что я тебя так называю, по привычке, знаешь!

Левченко: Доброе утро!

Соловьев: Как я понимаю, у тебя через несколько часов встреча с президентом Российской Федерации?

Левченко: Да!

Соловьев: И наверняка в том или ином виде всплывет вопрос, которым ты занимаешься уже несколько лет с риском для здоровья и очень активно. Скажи мне, пожалуйста, есть какие-то позитивные изменения? И не убивает ли любую попытку привнести разум и закон деятельность таких, как "Озон" и Цымбал?

Левченко: Конечно, убивает. Позитивные изменения в нашей работе есть. То есть более 30 сайтов закрыто за последнее время, это большая заслуга Филиппа Гросса и всех моих товарищей, которые выявляют эти сайты.

Шафран: Педофильские сайты имеются в виду?

Левченко: Да! То, что касается Цымбала, это, на самом деле, очень интересная история: насчет того, что родители сами приводят туда детей, возможно, в некоторых случаях это так. Но поскольку я часто бываю и на Петровке, и в Следственном комитете, и общаюсь с родителями пострадавших детей, они мне говорят однозначно, что в случае, когда родители приходят в Следственный комитет либо в ГУВД Москвы, и говорят, что произошла вот такая ситуация, во время получения у них первого объяснения по поводу заявления и информации, которую они сообщают, им тут же рекомендуют обратиться в "Озон" якобы для получения психологической помощи. И Следственный комитет совершенно осознанно направляет все эти заключения на экспертизу в "Озон", хотя они должны как сотрудники правоохранительных органов прекрасно знать, что "Озон" не имеет право проводить такие экспертизы. Экспертизы в нашей стране по данным делам имеет право проводить только Институт Сербского. "Озон" уже несколько раз был за это оштрафован. И правильно говорит Ирина Вероника, что и не было у него никогда лицензии на проведение такого рода деятельности. Они не могут этого делать, но почему-то у них на столе постоянно лежит куча бумаг с этими экспертизами именно от Следственного комитета.

Соловьев: А господин Бастрыкин не хочет соблюдать законность или это кажется диким для руководителя Следственного комитета?

Левченко: Это нужно спросить у господина Бастрыкина!

Аудио выпусков вы можете найти в разделе "Программы", на странице программы "Утро с Владимиром Соловьевым. Полный контакт".