Лидера оппозиционного движения "Левый фронт" Сергея Удальцова в понедельник вновь приговорили судом к 10 суткам ареста. По состоянию здоровья он был госпитализирован прямо из здания суда. Оппозиционер прекратил голодовку и будет проходить курс лечения. Каковы подробности дела Сергея Удальцова? Это и многое другое Владимир Соловьев и Анна Шафран обсудили со слушателями и экспертами "Вестей ФМ" в программе "Утро с Владимиром Соловьевым. Полный контакт".

Соловьев: Мы хотели сегодня с утра с Аней обсудить очень важное сейчас дело. Это дело Сергея Удальцова. Сейчас об этом много-много разговоров. Я попозже сделаю вывод. Но вначале позвольте дать вам информационную справку. И у нас на связи Виолетта Волкова - адвокат Сергея Удальцова. Виолетта, доброе утро!

Волкова: Доброе!

Соловьев: Виолетта, могли бы вы ввести в курс тех наших слушателей, которые, может быть, не знают, что это за дело Сергея Удальцова и в каком состоянии он находится, где и как?

Волкова: Дело Сергея Удальцова - это дело одного из лидеров оппозиции. Это лидер "Левого фронта", который уже регулярно, я бы даже сказала, в течение ряда лет подвергается гонениям со стороны властей. Он привлекался к административной ответственности за свои убеждения уже более 100 раз. В последнее время накат на него пошел какой-то просто немыслимый. Год назад примерно было такое письмо прокурора тогда еще города Москвы Семина, которое предписывало принимать к лидерам оппозиции, в том числе была конкретно названа фамилия Удальцова, превентивные меры. То есть если власти считают, что готовится нарушение законодательства о митингах со стороны неких лиц оппозиции, то их надо превентивно привлекать к административной ответственности. С тех пор началось такое привлечение. То есть если вдруг готовится какой-то митинг, то буквально за какое-то короткое время Сергей по надуманным явно мотивам арестовывается и проводит под арестом какое-то время. Вот, в последнее время, с 4 декабря, он из-под ареста вообще не выходит. Его берут в одном конце Москвы.

Соловьев: И в какое-то время он объявил сухую голодовку. Не мандарины с шоколадом ел, в нарды играл, а объявил сухую голодовку.

Волкова: Да, он объявил сухую голодовку, потому что это была единственная форма протеста.

Соловьев: Которую власть заметила. В результате этой сухой голодовки его здоровье оказалось в опасности.

Волкова: Естественно.

Соловьев: И вот, я просто хочу перейти ко дню сегодняшнему, и вот в какой-то момент времени он находится в больнице.

Волкова: Да, сейчас он находится в больнице.

Соловьев: Нет, не сейчас, а вот до того, как он оказался в больнице, когда его повезли к судье Боровковой. То есть до момента, когда выяснилось, что его опять вызывают в суд, он находится в больнице, правильно?

Волкова: Да, он находится в больнице. И получал лечение, уже неоднократное лечение, его периодически возили в больницу, накачивали физраствором.

Соловьев: Ну, конечно, чтобы сохранить его жизнь. И вот когда он находится в больнице, вдруг появляется конвой? Да?

Волкова: А он не появляется, он у него постоянно есть. Приказ 605 от 2000 года, который предписывает лицам административно арестованным, которые находятся на лечении в больнице, на госпитализации, конвой снимать. К Сергею это не относится, конвой находится при нем постоянно.

Соловьев: Попытаемся разобраться. Мы дозвонились до Шота Горгадзе. Напомню, мы говорим о деле Сергея Удальцова, о котором визжат все вокруг, а ощущение, что это довольно элементарное дело, которое можно было бы выиграть, если бы защита реально хотела выиграть дело, а не раздувать истерию. Шота, извините за резкие слова. Доброе утро, скажите, пожалуйста, вот исходя из того, что вы услышали от госпожи Волковой, из того, что вы знаете об этом деле и из того, что вы читали, насколько это сложное дело?

Горгадзе: Любое дело, когда оно связано с лишением свободы, представляет определенную сложность. Но, несмотря на это, абстрагируясь от всех политических пристрастий Сергея Удальцова, это банальное дело об аресте, и поэтому необходимо предпринять определенные, юридически значимые действия для того, чтобы защитить своего доверителя. Я внимательно слушал то, что говорила госпожа Волкова. Первое, что меня удивило, что на ваш прямой вопрос о том, что было предпринято и какова история этого дела, Волкова начала экскурс в историю о том, что оппозиционер Удальцов на протяжении многих лет притесняется властью. Далее - ходатайства, которые заявлялись, опять-таки, я не сужу моего коллегу, лишь высказываю свое субъективное мнение, что меня удивило. Ходатайства, которые высказывались: первое ходатайство - привлечение общественности. На ваш вполне резонный вопрос "зачем?" был ответ "а чтобы потом они не сказали, что адвокаты не доработали". Ну, это смешно. В первую очередь адвокат действует в интересах клиента. Первым ходатайством было необходимо вызвать скорую помощь, однако это ходатайство не заявлялось. Скорую помощь впоследствии вызвала полиция. Потом, необходимо было срочно зафиксировать факт, что никаких медицинских документов Удальцову не выдали. С каким материалом должна была работать судья, когда ей привозят человека, да, худого, да, может быть, бледно выглядящего, но не один юридически значимый документ не подтверждает, что он сейчас не может отбывать наказание? И вы совершенно справедливо четко разграничили между назначением наказания и отбыванием этого наказания. Если к тому были медицинские противопоказания, его никто бы не увез. Но здесь уже нет меры ответственности судьи, которая выносила постановление.

Соловьев: Получается, что если бы стояла реально задача защитить Сергея, то она решалась бы достаточно элементарно?

Горгадзе: Я бы сказал так: если бы стояла задача вытащить на данный момент Сергея, то предпринимались бы совсем иные действия со стороны адвокатов.

Соловьев: Насколько корректно и насколько помогает вот такое давление на судью со стороны СМИ, с приходом депутата от "Справедливой России", исчезновением из дела документов - вот вся эта возня: публикация телефонов в прямом допуске и, соответственно, угрожающие звонки, которые идут?

Горгадзе: Что касается публикации данных судьи - это запредельно. И я считаю, что огромная мера ответственности будет на тех, кто это сделал, если, не приведи господь, завтра какой-нибудь сумасшедший заявится в подъезд, где живет судья. Делать этого ни в коем случае нельзя было. Что касается давления со стороны СМИ, стуков в дверь - это все красивая информационная картинка, к юридическому решению вопроса никакого отношения не имеющая. Повлиять это не может ни в худшую сторону, ни в лучшую сторону, потому что, если исходить из буквы закона, судья является независимой единицей, которая должна отсекать все лишнее и рассматривать именно юридические материалы дела. Но, мое субъективное мнение опять-таки, что необходимо было создать красивый информационный фон.

Аудио выпусков вы можете найти в разделе "Программы", на странице программы "Утро с Владимиром Соловьевым. Полный контакт".