Обращение США к Греции и Болгарии по поводу запрета на пролет российских самолетов, направляющихся в Сирию. Беженцы в Европе. На прямой связи из Вашингтона - политологНиколай Злобин.

Ведущие "Вестей ФМ" - Владимир Соловьёв и Анна Шафран.

Соловьев: Николай Васильевич, у тебя была точка зрения по поводу беженцев, кто виноват в кризисе Европы.

Злобин: Я, с твоего разрешения, на секундочку отвлекусь от этой темы, потом вернусь, конечно. Ты меня спросил, что меня разозлило. Не то, что разозлило, но как-то задело.  Я читаю российский Интернет, несколько текстов по поводу того, что ты вчера посетил выставку Макаревича.

Соловьев: Да, посетил. Что случилось?

Злобин: Да, ты посетил выставку Макаревича, по этому поводу я прочитал несколько очень гневных текстов с обеих сторон. Одни пишут: "Как ты можешь общаться с одним из лидеров "Пятой колонны"?" Там, кстати, и меня упоминают. Что тоже меня задело. Как ты можешь со мной и Макаревичем общаться и дружить, что за безобразие? А, с другой стороны, как Макаревич может обниматься с тобой, рупором Кремля. Сам понимаешь, что там могут написать.

Соловьев: А на самой выставке было смешно. Знаешь, были люди, которые со мной здоровались, а были, которые проходили как тени. А мне наплевать. А мы с Макаром дружим много лет. Да, у нас разные точки зрения. Ну и чего? А я и не читаю всяких дураков.

Злобин: Я нарвался на этот текст. Просто меня это задело, действительно.

Соловьев: Да ты не читай этих дураков. Прекращай.

Злобин: Это серьезная тема, мне кажется. Настолько политизировано все в России стало.

Соловьев: У меня прекрасные отношения с Геннадием Андреевичем Зюгановым. При этом у нас очень разные политические взгляды. Владимир Вольфович Жириновский, когда я год сидел без работы, меня многократно и всячески защищал и на высоком уровне говорил. Хотя с Владимиром Вольфовичем у нас диаметрально противоположные взгляды.

Злобин: Вот это очень важно, мне кажется, доносить и доносить до людей, что политикой не оканчивается жизнь.

Соловьев: Мне кажется, конечно, что Андрей Вадимович неправ по вопросу Крыма и Украины. Андрею Вадимовичу кажется, что я неправ.

Злобин:  Да. Я знаю, что вы дружите не первый десяток лет. Мы с тобой тоже дружим, независимо от разногласий. Просто надо понимать, что вот эта политизация идет, но какие-то человеческие отношения должны сохраняться. Это важней, чем разница во взглядах. Потому что мне тоже пишут. Представляешь, я почти каждый день получаю письма: "Как вы можете дружить с таким-то, таким-то, таким-то Соловьевым?" И там три строчки эпитетов. Да нормально я с ним дружу.

Соловьев: А, может, еще проблема в том, что я не рупор Кремля, а высказываю свою точку зрения?  

Злобин: Это народу как-то мало интересно.

Соловьев: Как ты – не голос Госдепа?

Злобин: Твоим сторонникам, условным, это тоже мало интересно.

Соловьев: Это не мои сторонники, это...

Злобин: Я в кавычках сказал. Просто я прочитал четыре подряд текста перед тем, как я вышел в эфир, на эту тему. А поскольку я к Андрею тоже отношусь с большим уважением, как к другу. Я понимаю, почему я туда пошел. Будь я в Москве, я бы тоже туда пошел.

Соловьев: Андрей меня пригласил на выставку, я  с большим удовольствием сходил. Замечательная выставка, кстати. Великолепные работы Андрея.

 

Злобин: Мы с тобой не согласны по некоторым вопросам, это никак не влияет на наши отношения, то есть люди не понимают каких-то более фундаментальных вещей. Вот это меня задело.

А теперь я вернусь к тому, что я хотел сказать. Я стараюсь посмотреть на всю эту проблему широко. Мы много раз это обсуждали - мы живем в период становления очень такого экспромтного, бардачного, очень неуправляемого нового мирового порядка. В свое время после Второй мировой войны миллионы беженцев бегали по Европе, эти несчастные люди, евреи и так далее, искали место, где они будут в безопасности, где им устроиться, где лучше жить. Никто не справлялся, Европа лежала в руинах, Совет Безопасности только-только был создан, Организация Объединенных Наций только создавалась, никто не управлял этим процессом, постепенно все нормализовалось. Европа стала Европой, беженцы нашли свое место и стали достаточно адекватной частью европейцев. Второе, третье поколение европейцев считают себя полноценными европейцами. Этот мир уходит. Мир, созданный по итогам Второй мировой войны, на мой взгляд, уходит.    

Полностью слушайте в аудиоверсии.

Смотрите видеотрансляцию из студии "Вестей ФМ"