программа: Итоги недели
тема: Мистрали
18:05, 24 апреля 2015

Просьба прокурора дать Васильевой 8 лет условно нанесла больший вред, чем все Болотные...

100 лет со дня трагедии армянского народа.

"Мистрали". Президент Франции Франсуа Олланд считает, что условия для поставки вертолетоносцев типа "Мистраль" в Россию пока не сложились.

Гособвинение попросило для Евгении Васильевой и других фигурантов дела "Оборонсервиса" условного наказания.

Фильм "Президент".

Эти и другие темы - в эфире радио "Вести ФМ", ведущие - Владимир Соловьёв, Владимир Аверин, Елена Щедрунова и Рустам Вахидов.

Соловьёв: Я понимаю, что вас всех, как и у меня, взбесило решение прокурора по Васильевой.

Аверин: У меня есть тема для голосования.

Соловьёв: Мы сейчас до неё дойдём. Просто мне кажется, надо какие-то моменты объяснить, чтобы люди вообще понимали, что происходит. Потому что у нас же сразу ощущение, что это - ужасная судебная система. То, как я это вижу... Давайте начнём с того, что такого рода приговор, точнее, просьба, заявленная прокурором, о восьми годах условно наносит больше вреда, чем все Болотные, вместе взятые.

Аверин: Но не противоречит же законодательству.

Соловьёв: Сложнее, гораздо сложнее.

Щедрунова: А может быть, это как раз первый опыт гуманизации нашего российского суда? Самый гуманный суд в мире.

Аверин: Это второй.

Соловьёв: Нет. Я думаю, мы видим проявление войны между Следственным комитетом и прокуратурой в первую очередь. Во-первых, надо отметить, что это не обозначает, что судья должен вынести решение по просьбе прокурора. Он может сам принять решение и назначить любой срок, в том числе реальный.

Щедрунова: Безусловно.

Аверин: Но прокурор отстаивает интересы, прежде всего, Российской Федерации. Это у него профессия такая.

Соловьёв: Сложнее. Это военная прокуратура - ведомство, которое было недалеко от влияния Сердюкова. Здесь же в чём нюанс? Если мы посмотрим, то работа 50 следователей практически предана. Потому что прокурор изначально согласился с позицией следствия, озвучил всё то, что требовало следствие, а потом вдруг от себя внёс такое решение. Во-первых, Генпрокуратура может ещё обжаловать это решение.

Щедрунова: А Генпрокуратура может дезавуировать решение своего сотрудника?

Аверин: Прокурора?

Соловьёв: Конечно, потому что он - нижестоящий. Она в порядке надзора может обжаловать.

Щедрунова: Это будет ещё один прецедент.

Соловьёв: И это будет правильно.

Щедрунова: Согласна.

Соловьёв: Подобный прецедент у нас уже был по делу Навального, кстати.

Щедрунова: Именно по линии прокуратуры?

Соловьёв: Конечно. Когда они сказали...

Аверин: Когда ему наказание смягчили. Я говорю, это будет второй случай гуманизации нашей системы.

Соловьёв: Потому что то, что произошло, для меня - не только "гора родила мышь", не только подрыв базовых представлений и устоев. Это сразу порождает дикое количество слухов. А основная проблема, например, все говорят: "Где Путин?" Очевидно, что президент не может вмешаться ни в каком виде на данной стадии. То есть вообще ни в каком виде. То есть просто этого сделать нельзя по определению. Почему этого нельзя сделать по определению? То есть он что, должен снять трубку и позвонить прокурору? Тогда у нас в стране нет никакой демократии и нет никакого закона. Потому что у нас есть власть. Если мы хотим уйти к прямому правлению, то это как раз та шизофрения, с которой пытаются бороться. Тогда давайте назовём это монархией. Скажем, что это - абсолютистская монархия, и каждое решение любого суда должно приниматься лично президентом. Это же шизофрения.

Щедрунова: Я должна сказать, что вчера, когда постепенно приходили эти сообщения, все выступления прокурора - излагаются, излагаются, излагаются... И самое последнее слово - "условно".

Соловьёв: О чём и речь. Никто даже сначала не понял.

Щедрунова: Многие стали пересматривать. Кто-то выходил. Люди ещё раз стали в записи переслушивать.

Аверин: Все шеф-редакторы быстро звонят: "Что, правда, условно?"

Щедрунова: "Что, ты не оговорился, вообще?"

Соловьёв: Да, невозможно было в это поверить.

Аверин: В Twitter у нас: "Так же нельзя поступать с нами", - пишет Андрей К.

Соловьёв: Абсолютно. Это реально предательство. Никаких других слов я не собираюсь даже искать. Потому что это значит, что сроки всех тех, которые сейчас осуждены за экономические преступления, надо пересмотреть и освободить.

Аверин: Нет, они даже под амнистию не попадут.

Соловьёв: Я не о том. Если мы выносим за хищение миллиардов штраф миллион и 8 лет условно, то Хорошавин счастлив, все остальные счастливы. То есть это не плевок, это пощёчина наотмашь.

Полностью слушайте в аудиоверсии.