Сотрудник постоянного представительства России при ООН и других международных организаций в Женеве Мария Ходынская-Голенищева - о том, как теперь "партнёры" России намерены действовать в Сирии и свергать Асада.  

Ведущие - Евгений Сатановский и Сергей Корнеевский.

САТАНОВСКИЙ: Машенька, здравствуйте. Здравствуйте, что называется, на родной земле, потому что как вы там бьетесь в Женеве, мне представить трудно - переговоры по Сирии уже не первый год идут, и они начинают напоминать какое-то совершенное безумие, потому что вязкая попытка свергнуть Асада все равно продолжается. И Штаты, и вечный друг наш – Эрдоган, который опять говорит, что Асада непременно надо свергнуть. И теперь он уже так подружился с идеей о том, что курды будут вооружены сильно лучше, чем раньше, что он уже начал… Трамп говорит: "А мы вот тут сейчас вооружим". Эрдоган, партия Эрдогана: "А мы их тут сейчас уничтожим!" Если это - союзники по НАТО, то надо награждать Эрдогана крупным российским орденом. Он просто уже заслужил. Что там происходит?

ХОДЫНСКАЯ-ГОЛЕНИЩЕВА: Во-первых, здравствуйте. Я очень рада вас видеть вновь. Спасибо, что позвали в эфир. Ну, в Женеве у нас действительно уже 6 лет… Мне очень понравилась формулировка - "вязкая попытка свергнуть Асада". Она действительно стала вязкой, потому что от этой идеи никто не отказался, но по прошествии 7 лет сирийского кризиса все это выглядит по меньшей степени нелепо.

САТАНОВСКИЙ: А как они его будут свергать с нашими базами?

ХОДЫНСКАЯ-ГОЛЕНИЩЕВА: Вот попробую рассказать. Потому что стратегия их, конечно, сменилась. Победить на земле с помощью подконтрольных сил становится для таких стран, как США, Франция, Великобритания, Турция, Катар, Саудовская Аравия – я сейчас условно обрисовала этот антиасадовский лагерь…

САТАНОВСКИЙ: Все старые знакомые!

ХОДЫНСКАЯ-ГОЛЕНИЩЕВА: Да. Конечно, он более дифференцирован внутри, но тем не менее победить с помощью оружия сложно. И главным препятствием на пути реализации вот этой стратегии по смене Асада стала Астана, никакая ни Женева. Я объясню позже почему. Потому что астанинский процесс урегулирования кризиса в Сирии, он, во-первых, привел к конкретным результатам, он дал конкретный плод. И, прежде всего, этот плод – это зона деэскалации. Зона эскалации – Идлиб, восточная Гута, так называемый растановский треугольник в районе Хомса и юг Сирии, это части провинции Сувейда, Кунейтра, Дараа. Это анклавы – концентрация антиправительственных группировок, где они в какой-то степени оказались заперты, и они осаждаются правительственными силами сирийскими и проправительственным ополчением. И прямой угрозы для правительства они, в общем, не представляют. Они, конечно, являются фактором дестабилизации, они могут служить миной замедленного действия, если вдруг кому-то придет в голову массированно начать их спонсировать, особенно в Идлибе, в том числе в восточной Гуте. Но сказать, что сейчас правительству противостоит целое полчище - наверное, это не совсем так.

И, конечно, это была большая победа российской дипломатии, потому что мы в астанинском процессе имеем Турцию, которая, в общем, всегда, как вы сказали, отметили, стояла на очень резких антиасадовских позициях. А тут она получается с Ираном – союзником режима Асада, и с Россией, которую тоже все воспринимают однозначно союзником Асада, хотя здесь есть нюансы и о них тоже можно поговорить. Турки вынуждены сотрудничать по стабилизации ситуации. Они, конечно, могут вести двойную игру: одной рукой сотрудничать по стабилизации ситуации, другой - продолжать этот муравейник ворошить. Но тем не менее они в процессе.

Полностью слушайте в аудиоверсии.