"Прямая линия" с президентом.

В студии – Сергей Михеев и Сергей Корнеевский.

МИХЕЕВ: Вот мы вчера как раз это все у Владимира Соловьева обсуждали на передаче. Разные были мнения. Но что касается формата, технологически, на мой взгляд, он очень удачен. То, что ничего подобного не существует в мире, это тоже само за себя говорит, потому что, на самом деле, по 5 часов общаться с людьми и отвечать на вопросы не каждый сможет. Правда, Уго Чавес когда-то и Фидель Кастро выступали и большее количество времени, но они именно выступали, а не отвечали на вопросы.

Но тем не менее с технологической точки зрения, во-первых, президент получает возможность напрямую пообщаться с народом, показывая, в том числе, элите действующей, что у него есть такой канал связи – так, на всякий случай. Он может через головы аппарата обратиться к людям, это первое. А второе – самим людям демонстрируется возможность обратиться через головы чиновников, губернаторов, аппарата к президенту. С этой точки зрения, это, конечно, очень эффективный и впечатляющий, яркий формат для президента, в первую очередь.

Что касается патерналистских устремлений нашего населения, которые хотели бы разговаривать с руководителем, как с человеком, который готов вникать в их проблемы – я, честно говоря, в этом ничего плохого не вижу. Потому что в определенных, немножко других, специфических формах это практикуется и в некоторых других странах. Не зря многие западные лидеры кинулись в социальные сети! Почему? Потому что они хотят тоже быть ближе к людям. Просто там охват социальными сетями – гораздо выше, и они этим людям хотят показать, что они знают, чувствуют их, они в курсе всех дел и готовы чуть ли не в таком режиме с ними общаться.

Но у нас это происходит визуально, что называется, через телевизионную связь. И я думаю, что люди имеют право, и я в этом ничего плохого не вижу, видеть, что президент – это живой человек, он владеет вопросами, которые ему задают, и не оторван от жизни настолько, насколько об этом говорят в отношении наших руководителей. По крайней мере, когда говорят: "А вот пусть не будет такого формата!". Ну, пусть не будет! И что тогда будет? Что тогда будет?

КОРНЕЕВСКИЙ: А есть такие мысли?

МИХЕЕВ: Тогда будем видеть президента исключительно во время государственных визитов и приемов послов, и на переговорах. И то мельком! То есть будет совершенно непонятно, это живой человек или нет. Так, как мы видели в свое время руководителей Советского Союза, по крайней мере, некоторых. Некоторые специфично общались, другие не общались вообще! И когда говорят: "А зачем нам это нужно? Давайте отменим!", я против! А почему? Пусть что-то можно будет спросить, пусть как-то будет видно, что президент в курсе этих дел.

То же самое и для Путина важно показать людям, что он живой человек и он владеет вопросами и не оторван от жизни полностью, что называется. Владеет теми вопросами, которые людей тревожат, и дает свои версии. В конце концов, услышать версию событий из первых уст – это тоже важно! У нас мир политики и около политики переполнен слухами: "А вот считают, что он думает так. А вот он сказал так. А вот некоторые говорили, что он сказал так". А в данном случае можно четко услышать версию, которую президент озвучивает в прямом эфире.

Полностью слушайте в аудиоверсии.