тема: Ливия
20:05, 12 апреля 2011

Африка штурмует Европу всё агрессивнее

Иммигранты из Ливии и Туниса вновь атакуют итальянский остров Лампедуза. Очередная партия лодок с беженцами была замечена в Сицилийском проливе. Власти Италии ранее выслали несколько тысяч приезжих обратно в Африку, давая тем самым понять, что Европа не готова принять людское цунами, как это окрестил премьер-министр Берлускони. Однако нелегалы не оставляют надежд прорваться через Средиземное море и по-прежнему ищут способы покинуть африканский континент. Со временем их действия становятся все более агрессивными. Подробности в рассказе корреспондента радио "Вести ФМ" Николая Осипова, который на днях вернулся в ливийской границы.

Осипов: Над белыми палатками лагеря для беженцев висят облака песчаной пыли, поднимаемой проезжающими по трассе автомобилями. У обочины голосуют чернокожие мальчуганы, подняв большой палец руки, хотят съездить в соседний лагерь: там у них то ли друзья, то ли родственники. Ставим машину, поглядываем на обитателей этого места и оцениваем, могут ли они что-нибудь стащить из машины или отломать от нее. Перед отъездом сюда тунисцы нас предупреждали – стоит быть начеку. Среди беженцев встречаются разные люди.

Войдя в лагерь, мы попадаем в нигерийский квартал. Земляки здесь стараются селиться рядом со своими. Принадлежность палаток можно иногда определить по государственным флагам, которые беженцы патриотично водружают над своими жилищами. Некоторые следят за нами, поглядывая, что за гости к ним пришли. Мой коллега Андрей Попов достает видеокамеру – реакция молниеносна, сниматься они не желают.

На самом деле такие вопросы решаются просто: пара-тройка динаров – и на пять минут любой беженец будет охотно позировать. Андрей поступает хитрее: включает дипломатический прием.

Если люди вас не увидят, они не будут вам помогать, коротко объясняет он цель фото и видеосессии. Чернокожие лица меняют гнев по отношению к нам на некий абстрактный гнев, адресованный кому-то, кто, по их мнению, виноват в том, что они застряли в этом лагере.

Видно, что эти фразы они уже произносили не раз. Все хотят домой, всех ограбили по дороге к границе, никто им не помогает. Толпа гудит все громче и все плотнее окружает нас, так что начинает казаться, будто это мы во всем и виноваты. Кто-то начинает хватать за руки, поворачивая микрофон на себя, мы останавливаем запись, чтобы охладить митингующих и остановить вспыхнувший митинг. Скоро мы узнаем, что здесь случаются вспышки и посерьезнее, толпа может взорваться от одного слова.

Это же нам подтверждают и военные, которые сидят в отдельной палатке. Хотя на микрофон говорить наотрез отказываются и вообще через слово повторяют: мы вам ничего не говорили. Но если что, зовите на помощь, это наша работа – следить за порядком в лагере.

Несчастные лица беженцев на фото обошли уже весь мир. Такими их обычно показывают аудитории, но мы почему-то видим другое – гнев, злость и даже ненависть в глазах обитателей этого лагеря. Кому все это адресовано не понять, то ли Муаммару Каддафи, то ли военным, который охраняют лагерь, то ли нам, за то, что мы приехали из какого-то другого благополучного мира, где не надо жить в палатках, стоять в очереди за водой и думать чем накормить детей. Все, кто попадается на пути – в основном молодежь. Эти люди работали на ливийских стройках, в отелях, в основном чернорабочими. Один из нигерийцев рассказывает нам о своей жизни в Бенгази, городе ставшим сейчас оплотом ливийских повстанцев.

У него тоже была работа, но африканских гастарбайтеров, оказывается, не слишком любят в Ливии. Они сбивают расценки, готовы трудиться за копейки, что раздражает коренное арабское население. Вырисовывается какая-то очень знакомая картина, только искаженная – национализм с африканским лицом.

В Бенгази не любят черных, говорит наш собеседник, если ты черный, то тебя там не ждут. Нас гонят отовсюду, а как только началась война, мы вынуждены были бежать и от повстанцев, и от правительственных войск, рассказывает нигериец.

В глубине души каждый из них мечтает выбраться с этого континента. Уйти как можно дальше. Истории о том, как кому-то удалось достичь Европы или хотя бы известной Лампедузы и лагеря беженцев на этом острове, звучат будто волшебная сказка. Но она вряд ли реальна. Попав в этот лагерь, беженцы могут рассчитывать лишь на высылку домой в свои страны. И от этой безысходности их лица становятся еще чернее и угрюмее.

В полевой столовой уже сварили несколько баков риса с овощами – это бесплатная еда для беженцев. От входа на кухню, которая представляет из себя большой шатер, тянется длинная очередь в несколько сотен человек. Толпа сначала молчит, потом начинает гудеть все громче, и вдруг у шатра возникает давка, крики, драка. Мы не понимаем, что происходит, но ясно видим, что за едой многие пришли, захватив железные палки, и это явно не столовые приборы.

Мы оказываемся в гуще драки и чудом не получаем по голове. Кто-то из поваров вступает в бой, выставив против обладателя железной палки половник и метко рассекает мятежнику бровь. Бунт, цель которого так и остается не выясненной, усмиряют несколько военных и персонал лагеря. Через десять минут уже будто ничего и не случилось. Только на выходе из шатра, отворив занавес, я натыкаюсь за все еще кипящую толпу, вижу, как черные руки, ухватив арматуру, взмывают вверх, чтобы ударить и едва успеваю крикнуть – "стоп". Толпа замирает. Ясно, что они ждали кого-то другого, то ли повара с половником, чтобы отомстить, то ли еще кого, но мы благополучно выбираемся из толпы, осознавая всю справедливость предупреждений о неуравновешенности местных нравов, которые мы слышали от военных. Через некоторое время мы узнаем о переделке, в которую попала актриса Анжелина Джоли. Она приезжала в этот же лагерь как посол доброй воли и ее едва не задавила толпа, так что звезда спасалась чуть ли не бегством. В общем, мы ее понимаем. И тоже решаем сделать перерыв с нашем общении с обитателями лагеря.

Джерба – полупустой аэропорт, туристы сейчас сюда почти не ездят, хотя направление было популярным. К зданию подкатывает автобус, нарушая непривычную тишину. Из него вываливается толпа чернокожих людей, в руках сумки, мешки, в ногах суетятся дети. Это те самые беженцы из Рас-Дждира. Их отправляют домой. Чтобы не разбежались по дороге, за ними присматривает конвой из военных. Домой явно не хотят, ведь их дом – самые бедные страны Африки – Судан, Нигерия, Чад, Гана. О Европе пока придется забыть, на этот раз не удалось, но они наверняка будут пытаться снова.