Разбираем факты из жизни Феликса Дзержинского. Что это была за личность?

САРАЛИДЗЕ: Здравствуйте, уважаемые слушатели. В студии "Вести ФМ" Армен Гаспарян, Дмитрий Куликов, Гия Саралидзе. Приветствую вас, друзья.

КУЛИКОВ: Здравствуйте.

ГАСПАРЯН: Приветствую.

САРАЛИДЗЕ: Сегодня мы продолжаем ту линейку, о которой договорились, где мы говорим о конкретных личностях в истории нашей страны, в истории 20-го века. В прошлой программе мы говорили о Ленине, сегодня речь пойдет о Феликсе Дзержинском. Когда я готовился к программе, различные биографии посмотрел Дзержинского, и, конечно, вот отношение к этому персонажу, к этой персоне, оно, наверное, одно из самых диаметрально противоположных. Ну, я сейчас Иосифа Виссарионовича не беру. Первое, вот такое – это то, что  Дзержинский – верный рыцарь революции, который вошел в советскую историю как выдающийся государственный и политический деятель, который боролся за освобождение трудового народа (прямо цитирую по памяти). С другой стороны, это, значит, персонаж, который отметился в истории нашего государства своей "звериной"  жестокостью. Вот сегодня речь вот о таком человеке. Ну, понятно, хочу в самом начале нашей программы, чтобы вы, друзья, ну как-то свое отношение к Феликсу Эдмундовичу…

КУЛИКОВ: Ну давай один момент, у тебя сейчас прозвучал принципиальный момент, и он, кстати, с актуальностью очень связан, про слово "звериный". Вот про Феликса Эдмундовича поговорим обязательно, но я вот про это хотел бы сказать. Ты понимаешь, очень важно вот за этим всем следить, потому что это хвост, который тянется довольно давно, ну по крайней мере в советской идеологистике, скажем так, не совсем идеологии, это ведь все "зверства царизма", "звериная сущность царизма", ну и так далее, это все присутствовало там.

САРАЛИДЗЕ: Да, "звериный оскал империализма".

ГАСПАРЯН: "Звериная белогвардейщина"…

КУЛИКОВ: Да. И в этом смысле оно зеркально возвращается. Вот это как в советское время мешало нам правильно понимать исторические процессы, точно так же те, кто сейчас это кричат, делают то же самое, что и делал идеологический отдел ЦК ВКП(б) или даже еще раньше, вот то же самое – один в один. Нужно дать идеологическую оценку, не разбираясь, что там вообще все происходило на самом деле. А идеологическую оценку дал, врага обозначил – дальше его надо уничтожать. Вот собственно простой подход. Теперь про Дзержинского. Ну, во-первых, для меня, конечно, это идеальный (идеальный – в смысле соотношения к идеалу) образ революционера настоящего. И он на самом деле строил свою жизнь и говорил так о себе, что в принципе смысл его жизни – это революция.

САРАЛИДЗЕ: Да он не только говорил, он жил так.

КУЛИКОВ: И жил, да, вообще все было, да. То есть фактически это такой… Вот Че Гевара, честно говоря, ну вот если искать нашего Че Гевару, то для меня, конечно, это Дзержинский.  …

САРАЛИДЗЕ: Армен?

ГАСПАРЯН: По поводу "звериной жестокости". Это действительно такой красивый, устойчивый миф, сотканный на исходе гражданской войны. Потому что, когда собственно проистекали кровавые бои той эпохи, о Дзержинском еще мало кто чего знал. И главное мифотворчество было посвящено другим, ну, например, коменданту харьковской "чрезвычайки" Саенко, ну невероятно с этой точки зрения тогда была популярная фигура. А потом наступила эпоха эмиграции, где о Дзержинском не написал только ленивый, причем с каждым следующим успехом советской контрразведки градус ненависти к Дзержинскому усиливается...

Слушайте в аудиофайле!