Суррогатное материнство стало одной из главных тем недели. Телеведущий Дмитрий Киселёв призвал РПЦ пересмотреть позицию по данному вопросу. Православная церковь считает такой способ обретения ребёнка нарушением божьей воли. Суррогатное материнство – путь к спасению или разрушению традиционных ценностей?

Обсуждают Руслан Быстров и Валерия Лабузная.

На связи – врач-репродуктолог, генеральный директор Центра репродукции и генетики «ФертиМед» Маргарита Аншина, эксперт в области суррогатного материнства, адвокат, директор компании «Росюрконсалтинг» Константин Свитнев и заместитель председателя синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Московского патриархата Вахтанг Кипшидзе.

БЫСТРОВ: Скажите, насколько популярна процедура суррогатного материнства сейчас в России?

АНШИНА: В течение года, по данным Российской ассоциации репродукции человека, где-то 600 -700 пар, которым нужен ребенок, рожденный суррогатной мамой.

БЫСТРОВ: По всей России?

АНШИНА: Да.

ЛАБУЗНАЯ: А кто эти люди, как можно описать портрет родителей, которые обращаются к услугам суррогатной мамы?

АНШИНА: Есть приказ Минздрава 107н, в котором указано, что к услугам суррогатной мамы могут прибегнуть супружеские пары или одинокие женщины, у которых есть противопоказания к вынашиванию беременности. Какие это противопоказания? Это либо отсутствие матки, или врожденные пороки матки, которые не дают вынашивать беременность, или это общие тяжелые заболевания, такие как тяжелый сахарный диабет, рак и так далее, то есть это достаточно тяжелые состояния. И еще одно показание – многократные случаи, когда беременность срывается, имеют место выкидыши, “замершие” беременности и так далее. Тогда тоже прибегают к суррогатному материнству. Это совершенно конкретные и четкие показатели.

ЛАБУЗНАЯ: Но, помимо медицинских показаний, наверняка это еще и определенный уровень дохода, потому что мы знаем, что процедура недешевая. Может быть, вы скажете, сколько это стоит и кто это может себе позволить вообще?

АНШИНА: Понимаете, то, что касается медицинского центра, а я директор именно медицинского центра, то это только медицинские показания, все социальные... А какие социальные могут быть желания у людей иметь суррогатную мать: это нежелание у моделей, у артистов – у них портится внешность, форма и так далее, но это не к нам, это вопросы совершенно другого рода. А у нас только медицинские показания. Что касается стоимости – это тоже не наш вопрос. Мы – медицинский центр – берем деньги только за выполнение процедуры ЭКО, которая одинакова для обычных женщин и для суррогатных мам. Только пересаживается эмбрион не в матку той женщины, которая хозяйка яйцеклетки, а в матку той женщина, которая будет вынашивать.

БЫСТРОВ: Вот здесь возникает вопрос: а чей этот ребенок генетически? Понятно, что там яйцеклетка и сперматозоиды родителей, но вынашивает его другая женщина. От этой женщины у этого ребенка что-то есть?

АНШИНА: Нет. Абсолютно ничего от этой женщины генетически у ребенка нет. Он 100% принадлежит по всем своим природным качествам генетическим родителям.

***

БЫСТРОВ: У нас на прямой связи эксперт в области суррогатного материнства, адвокат, директор компании "Росюрконсалтинг" Константин Свитнев. Константин Николаевич, здравствуйте.

СВИТНЕВ: Добрый день.

БЫСТРОВ: Какими законами регулируется сейчас в России суррогатное материнство?

СВИТНЕВ: Это Семейный кодекс Российской Федерации, Закон об актах гражданского состояния, но эти два документа прежде всего касаются регистрации определения происхождения детей, которые рождаются по программе суррогатного материнства в нашей стране. И также 323 закон – относительно новый, который был принят в конце 2011 года, статья которого посвящена применению репродуктивных технологий, в частности – суррогатному материнству...

БЫСТРОВ: Юридически ребенок, родившийся у суррогатной матери, чей?

СВИТНЕВ: В России по-прежнему действует принцип древнеримского права, известный принцип – Mater semper certa est – "мать всегда известна", то есть матерью считается та женщина, которая родила ребенка.

***

БЫСТРОВ: У нас на прямой связи сейчас заместитель председателя синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Московского патриархата Вахтанг Кипшидзе. Вахтанг Владимирович, здравствуйте.

КИПШИДЗЕ: Здравствуйте.

БЫСТРОВ: У нас много сообщений, мол, что как же нет представителя РПЦ в эфире, очень интересно услышать. Ну как же нет? Вот, пожалуйста, естественно, мы не могли обойтись без вас. Вахтанг Владимирович, вот после всей этой дискуссии с начала недели, которая вспыхнула, Дмитрий Киселев ее инициировал, и были у него и дебаты со священниками, Русская православная церковь по-прежнему стоит на своей позиции?

КИПШИДЗЕ: Да, Русская православная церковь продолжает оставаться на позиции, что суррогатное материнство является морально недопустимым, что она разрушает целостность семейных отношений и что если суррогатное материнство легализовано, то процесс деторождения превращается в циничный бизнес. Мы видим этому подтверждение.

Хотел бы дополнить, что позиция Русской православной церкви является далеко не единственной среди других христианских церквей. Абсолютно совпадающей позиции придерживаются и римско-католическая церковь, и многие консервативные протестантские общины. Поэтому мы считаем, что наше представление о недопустимости суррогатного материнства является библейским.

Полностью слушайте в аудиоверсии.