тема: Здоровье
27 марта 2014, 12:11

Диагноз как приговор: в Москве участились суициды среди онкобольных

поделиться:

За две недели в Москве покончили с собой восемь человек с диагнозом "рак". У всех были разные стадии заболевания, но одна причина ухода из жизни - они устали бороться с онкологией. Какую помощь, кроме лекарственной, можно оказать людям с тяжёлым недугом? С подробностями - корреспондент радио "Вести ФМ" Виктория Шеина.

12 марта полковник МВД в отставке выпрыгнул с 7 этажа жилого дома на Туристской улице. На той же неделе пенсионер застрелился из охотничьего ружья в Марьиной Роще, а пожилая женщина повесилась в квартире на Фрунзенской набережной. Ещё пятеро москвичей свели счёты с жизнью в течение последующей недели. Все они страдали разными стадиями онкозаболеваний. Суицид среди больных раком - явление нетипичное, но встречающееся. Годами бороться с заболеванием - это испытание, рассказывает кандидат медицинских наук, врач-онколог Александр Братик:

"На самом деле онкозаболевания излечимы даже при тяжёлых вариантах развития заболевания или при больших стадиях, угрожающих жизни процессах. Так что говорить о том, что это система, невозможно. Препятствие с онкозаболеваниями - это тяжёлое испытание. Очень тяжёлое. Тем более когда вокруг множество людей говорят, что ты можешь умереть. Даже в самом безнадёжном случае есть возможность на что-то опереться и вытянуть себя за эту соломинку".

Часто происходит наоборот. Искомая соломинка не находится, а в Интернете - масса статей о необратимости недуга. Самостоятельно ставят себе диагноз по Интернету даже очень серьёзные и образованные люди, говорят эксперты. Краски сгущаются, и вместо того, чтобы мобилизовать силы на борьбу с болезнью, такие пациенты просто опускают руки. Существующая система здравоохранения тоже не учитывает этот фактор, констатирует клинический психолог Мария Киселёва:

"В большинстве своём, зная, что есть и онкопсихология, и кардиопсихология, в нашей стране это остаётся пустым словом. Даже ставок таких нет в больницах. Я бы не стала снимать ответственность и говорить, что это их выбор, такая добровольная эвтаназия".

Желательно, чтобы в штате каждого онкоучреждения был психолог или психотерапевт, чтобы пациент с тяжёлым диагнозом не чувствовал, что остался один на один со своими проблемами. Помощь требуется не только самому пациенту, но и его близким. Самые родные люди иногда просто не в состоянии понять, какую именно поддержку они могут оказать. Ошибочное мнение - что проблему лучше замалчивать и делать вид, будто ничего страшного не происходит. Как раз наоборот, уверена Мария Киселёва:

"Нужно искать, для чего продолжать жизнь, продолжать борьбу. И нужно понимать, что для родственников это близкий человек, даже если он в коме. Он даёт смысл многим живущим. И больные люди должны понимать, что они очень ценны для нас. Это очень сильная большая внутренняя работа. Мы должны поддерживать этих людей, просто держать их за руку, просто смотреть им в глаза, обсуждать те проблемы, которые их интересуют".

По данным главного онколога Минздрава Валерия Чиссова, заболеваемость раком увеличивается со скоростью 1,5 процента в год. Ежегодно в России такой диагноз ставят примерно 500 тысячам пациентов. При этом нехватка хосписов очевидна. Адекватная медицинская помощь - это первое, в чём нуждаются онкобольные. Речь не только об операциях и химиотерапии, но ещё и о возможности вовремя получить обезболивающие препараты. Ведь фактор боли - один из решающих в случаях суицида пациентов с диагнозом "рак". Нужно менять в целом систему предоставления обезболивающих препаратов, считает врач-онколог, доктор медицинских наук, Алексей Масчан:

"С обезболивающими препаратами в нашей стране ситуация продолжает быть просто катастрофической. Самоубийство Апанасенко всколыхнуло эту проблему, а мы бьёмся в эту стену уже десятилетиями. Препаратов мало, выписывают неохотно, нет достаточного спектра препаратов, которые подходят всем больным. Врачи патологически боятся выписывать наркотики, потому что это грозит судебным преследованием".

Медицинский оборот наркотиков слишком жестко регламентируется службой Наркоконтроля, убежден Алексей Масчан. Председатель комитета Госдумы по охране здоровья Сергей Калашников рассказывает, что сейчас во многих странах мира идут по другому пути - пути создания таких (в том числе и наркосодержащих) препаратов, которые не могут быть использованы для преступных целей, не вызывают привыкания. Например, специальные пластыри. При лечении онкобольных проблем вообще очень много, перечисляет Сергей Калашников:

"У нас отсутствует нормальная профилактика. Даже ежедневный самостоятельный осмотр женщиной груди - уже снижение заболевания рака грудной железы. Это может каждая женщина. А здесь у нас показатели вопиющие. Я уж не говорю о том, что минимум раз в полгода надо проходить соответствующий скрининг. Мы же по нашей культуре проходим осмотр, только когда у нас начинает что-то болеть".

Часто известно и то, как лечить, и с помощью каких препаратов. Но их дороговизна просто зашкаливает, обращает внимание председатель комитета Госдумы по охране здоровья. Плюс низкая квалификация врачей. Существует передовая радиационная диагностика онкологических заболеваний, но у нас она практически отсутствует - нет ни приборов, ни специалистов. Что же касается восьми онкобольных, которые покончили с собой в Москве за последние две недели, то в столичном правительстве обещают провести проверку по каждому из фактов самоубийства.