В этот день ровно 50 лет назад, в 1961 году, советские газеты сообщили об очередном указе Президиума Верховного Совета СССР. Название его было длинным и даже витиеватым "Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни", но в народе его окрестили емко и кратко "Указ о борьбе с тунеядством". Об этом событии - обозреватель радио "Вести ФМ" Андрей Светенко. 

На основании этого указа в статью 209 уголовного кодекса была внесена новая мера наказания: лишение свободы до двух лет или исправительные работы сроком от шести месяцев до года.

Первым делом возникает вопрос: "Неужели преследование за тунеядство появилось в советской стране только при Хрущеве?" В том-то и дело, что нет. При Сталине по указу "семь-восемь" (от седьмого июля 1940 года) 15 с половиной миллионов человек подверглись административному наказанию, а полтора миллиона - уголовному всего лишь за опоздания и прогулы, не говоря уже о злостном уклонении от работы. Самое занятное, что этот указ Хрущев отменил в апреле 1956 года. А спустя пять лет выяснилось, что это было опрометчивое решение. Люди стали сами выбирать сколько, где и как им работать. Но социалистическая экономика основана на обязательном, поголовно-принудительном труде. 12 статья Конституции говорила об этом: "Труд в СССР является обязанностью и делом чести - кто не работает, тот не ест".

Лозунг эпохи. Тогда же, в 1961 году, был принят так называемый "Моральный кодекс строителя коммунизма", в котором эта позиция про работу за еду, стала ключевой. При этом не всякий труд считался честным, а только "общественно-полезный", то есть на государственном предприятии или в колхозе. Нет, конечно, пенсионеров и замужних домохозяек, имеющих на воспитании малолетних детей, из категории тунеядцев исключили. Зато все другие, по разным причинам неработающие граждане, были зачислены в "паразиты". Цитирую "если лицо уклоняется от общественно-полезного труда и проживает на нетрудовые доходы более четырех месяцев подряд или в общей сложности в течение года..."

В милицейских протоколах появилось новая аббревиатура по аналогии с БОМЖ - без определенного места жительства. БОРЗ - без определенного рода занятий. Отсюда, кстати, смысл приблатненного словечка "бОрзый".

Под этот "широкий невод" попали, первым делом, люди свободных, творческих профессий. Тот же поэт Иосиф Бродский, перебивавшийся случайными гонорарами за переводы и редкие публикации своих стихов. С точки зрения советской власти он был бродяга и попрошайка, с которыми, справедливости ради сказать, милиция тогда тоже жестко боролась. Во всяком случае с московских улиц их вывозили за 101 километр.