27 января 1943 года. С этого дня начались бои по ликвидации расчлененных группировок противника. Подробнее - исторический обозреватель радио "Вести ФМ" Андрей Светенко.

Немецкие солдаты и офицеры, несмотря на приказ, начали в тот день большими группами сдаваться в плен. С другой стороны, противник продолжал сопротивление. О том, как это может быть, одни сдаются, другие воюют - впечатляющий рассказ очевидца и участника событий офицера контразедки 6-й армии Видера.

"Наши отступающие войска сбились в хаотическую кучу. Все - и голодные, и мерзнущие, и еще боеспособные солдаты - видели перед собой лишь одну цель - руины Сталинграда, в которых еще можно укрыться. Как погибающий хватается за соломинку, все они ползли туда. Вдруг по нашей колонне пронеслось паническое известие - на нас идут русские танки. Наш толстенный штабной автобус затрясся от их грохота. Мы увидели цепочку серовато-белых Т-34, тех самых, которых у нас все панически боялись. Однако орудия и пулеметы этих танков не стреляли. Наоборот, крышки люков были открыты. На переднем танке восседал в белом полушубке советский командир, возможно, комиссар. Он махал нам руками и на ломаном немецком кричал "Дойчер зольдат, комм, комм, Гитлер капут". Внезапно этот русский, смертельно сраженный пулей, опрокинулся навзничь и свалился на землю под танк. Откуда-то в этот же танк была брошена бутылка с зажигательной смесью, танк загорелся. Это предрешило роковой для нас исход. Люки захлопнулись, остальные русские танки, гремя цепями, откатились немного назад и открыли по нашей колонне ураганный огонь. Мы укрылись в придорожном кустарнике и с дрожью ожидали, когда нас раздавят стальные чудовища".

Типичная картинка Великой Отечественной. Но в данном случае, кажется, что тот немец, стрелявший в нашего командира, делал это из трусости. Какой уж тут героизм и мужество. Так ведет себя затравленный зверь. Собственно, Видер и сам признает. "Как зайцы под перекрестным огнем облавы, бежали мы через ровное снежное поле, глубоко зарываясь в снег. С наступлением темноты добрели, наконец, до развалин северной окраины Сталинграда.  Наша офицерская группа, частица разгромленного штаба нашла убежище под сводами грязного подвала. Единственное мысль в моей голове в тот момент была такой - почему смерть по-прежнему щадит меня".

Этому месту суждено будет стать последним приютом для этого немецкого офицера. Смерть обойдет его стороной. Он сдастся в плен. Останется в живых. Вернется в Германию. Напишет мемуары о Сталинградской битве. Настоящим героем которых будет не он, Видер, и не его друзья, а тот безымянный русский парень, тот самый танкист, который не стрелял.