программа: Уроки истории
13:59, 26 марта 2015

Генерал Петров лишился должности из-за своего благородства

В этот день, 26 марта, войска 3-го Белорусского фронта маршала Василевского продолжали теснить противника в Восточной Пруссии. Уже прижав его к побережью в заливе Фришес-Хафф, они рассекли вражескую группировку на части. С подробностями - Андрей Светенко в рубрике на "Вестях ФМ".

Остатки немецких войск отошли к косе Фришес-Нерунг в порту Пиллау. К исходу дня в руках гитлеровцев оставался только небольшой плацдарм на полуострове Бальга, который будет ликвидирован три дня спустя. На противоположном, западном фланге этого участка советско-германского фронта на северном, польском побережье Балтики войска маршала Рокоссовского, продолжая Восточно-Померанскую наступательную операцию, также рассекли группировку войск противника на три части, которые теперь изолированно друг от друга удерживали, соответственно, Данциг, Гдыню и песчаную косу Нерунг, при этом 3-й Гвардейский танковый корпус 2-го Белорусского фронта в середине дня уже пошел на штурм Гдыни и ворвался в город.

В Чехословакии между тем сохранялась сложная обстановка в районе наступления нашего 4-го Украинского фронта. Кроме того, в этот день бойцы и командиры обсуждали, конечно, и внезапную для них смену командующего фронтом, место генерала армии Ивана Петрова занял генерал Андрей Еременко. Писатель Константин Симонов, подробно описывавший детали Моравско-Остравской операции, в тот день сделал такую запись в своем дневнике: "Я собирался провести этот день у военных летчиков, поэтому подошел к командующему воздушной армии фронта генералу Жданову. "Меня не будет на месте, - ответил он, - сначала поеду к Еременко. Он сейчас на командном пункте Москаленко". - "Кто такой Еременко?" - переспросил я, пишет Симонов, полагая, что это кто-то из замов Жданова. - "Новый командующий фронтом". - "Как новый? Вместо Петрова?" Я смотрел на генерала, пораженный этой новостью. "Да, сегодня в шесть утра подняли меня срочной депешей, "вступаю в обязанности, немедленно явитесь ко мне". Приказа даже не было с обычной формулой "Сдаю фронт - Петров, принимаю - Еременко". - "Грустно, - сказал я, - а в чем же дело?" - "Не знаю, может быть, всему виной предыдущая неудачная операция, но она не была такая уж катастрофически не удачная. Не знаю, жаль старика", - сказал генерал Жданов".

"Он так же, как и многие, - продолжает Симонов, - называл Петрова стариком, не столько за возраст, сколько за какую-то особенную повадку Ивана Ефимовича держать себя с людьми, которая заставляла говорить о нем "старик". На самом деле ему было немногим за 50, как и другим генералам. Было какое-то грустное, тяжелое чувство. Мне казалось, что Петрову, как это часто бывает на войне, просто не повезло. Может, он был излишне мягок к подчиненным, когда они этого не заслуживали, относился к ним благородно, взывал к их рассудку и чувствам, не проявляя жесткой беспощадности и требовательности, как это делают другие? А между тем, - размышляет Симонов, - многие из офицеров были продуктом военного времени, и, наверное, с ними надо было обращаться, исходя из реального бытия четвертого года войны, а не по идеальным нормам, как это делал Петров. И может быть, его неудача - это именно характер его человеческих отношений к подчиненным? Однако независимо от того, как сам Петров закончит эту войну, - подводил итог своим размышлениям писатель-фронтовик Симонов, - когда я буду писать роман о войне, туда в качестве фигуры командующего фронтом влезет со всеми своими потрохами ни кто-то, а именно генерал Иван Петров".

Ну что ж, те, кто читал романы Симонова о войне "Живые и мертвые", "Солдатами не рождаются" и "Последнее лето" безошибочно догадаются, что именно такими стариковскими, добрыми, человеческими чертами характера наделен главный персонаж этих романов - генерал Серпилин, роль которого в знаменитых экранизациях играл Анатолий Папанов.