В этот день - 19 марта - войска 3-го Белорусского фронта маршала Василевского в ходе кровопролитных боев в Восточной Пруссии продвинулись на 15-20 километров к Кенигсбергу. Удалось сократить плацдарм противника, или предмостные укрепления перед крепостью, до 30 километров по фронту и 7-10 километров в глубину. Таким образом, боевые порядки противника стали насквозь престреливаться нашей артиллерией и даже тяжелыми минометами. Подробности - в спецпроекте Андрея Светенко "Каждый день победного 45-го" на "Вестях FM".

Войска 2-го Украинского фронта, действовавшие на территории Чехословакии в ходе вспомогательной операции в южных горных районах этой страны, граничащих с Венгрией, несмотря на трудные условия местности, отбросили противника за реку Грон и овладели городом Зволен. Показательно, что в оперативном подчинении этого фронта находились две румынские армии, 1-я и 4-я, начинавшие войну на стороне немцев, но после освобождения Румынии и смены власти эта страна вступила в антигитлеровскую коалицию и заканчивала войну на стороне победителей.

В эти дни в Чехословакии происходило еще одно крупное сражение, Моравско-Остравская операция, осуществлявшаяся 4-м Украинским фронтом. Ситуация здесь развивалась не в пример сложнее и труднее. К этому дню наступление советских войск окончательно застопорилось. Вскоре последуют оргвыводы. Но особое упорство противника в районе Остравы участники и очевидцы событий запомнили на всю жизнь.

Константин Симонов, в качестве военного корреспондента находившийся на этом участке фронта, приводит в своей книге "Разные дни войны. Дневник писателя" письма фронтовиков, присланные ему четверть века спустя. "В том первом наступлении на Моравска Остраву мы действительно сами себя подвели", - пишет минометчик, командир батареи Шушин. - "Я лично тогда еще думал, что немцев или мало осталось, или они вообще задумали кончать войну. Такой картины, какая была под Остравой, я за всю войну не видел. Готовясь к наступлению, мы всё делали в открытую, а немцы по нам не стреляли... Подвели этим себя здорово, а тут еще и погода - метель, и местность - все против нас. В отношении навалом набитых немцев привирали тогда здорово, когда докладывали командарму. Сужу по своему участку, когда прорывали первую линию: немцы со второй, что была у них за лесом, так нам дали... Ни о каком продвижении вперед не могло быть уже и речи. Лежали мы тогда, как сукины сыны, в воде. Минометы свои сорвали с позиций. А когда приладились кое-как, то немцы в землю зарылись. Почва там такая топкая и зыбкая. Командарм думал, что артиллеристы отстрелялись и чай пьют. Чай-то пили, да не тот - с болотной грязи"...

Очень показательной и своей откровенностью для 70-х годов ХХ века, и тем, что для фронтовика это, на самом деле, никакой смелостью не являлось. Окопная правда. А командарм, о котором упоминается в этом фрагменте - генерал Москаленко. Его, как мы отмечали несколько дней назад, как раз очень волновал вопрос, кто и насколько ему привирает в своих рапортах с передовой. А сам Константин Михайлович Симонов подводит такой итог этому сюжету: "В колючем письме человека, и через 30 лет продолжающего глубоко, всей душой переживать ту происшедшую всего за 50 дней до конца войны, но все равно тягостную для нас заминку под Моравска Остравой, досталось на орехи и мне как автору дневника. Всем известно, что на войне и о войне, бывает, и врут. В этом деле тоже действует закон самосохранения, ибо люди там воюют, а не играют актерами".