программа: Уроки истории
15:50, 19 апреля 2015

Танковые армии шли на Берлин и были спокойны за свои тылы

В этот день - 19 апреля - в сводках Совинформбюро появились первые сообщения о Берлинской наступательной операции, которая к этому моменту продолжалась уже четвертые сутки. Подробнее - Андрей Светенко в спецпроекте "Каждый день победного 45-го" на радио "Вести ФМ".

Цитата из сводок: "За последние три дня в районе центральной группы наших войск велась силовая разведка, которая переросла в бои по захвату и расширению плацдармов на реке Одер и реке Нейсе. В результате этих боев наши войска на Дрезденском направлении форсировали Нейсе и овладели несколькими городами. Войска 2-й польской армии заняли город Ротенбург. На Одере наши войска захватили и расширили плацдарм западнее Кюстрина".

Удивительно, но о главных сражениях, масштабных, кровопролитных и действительно решающих, то есть о боях за Зееловские высоты, которые вели войска маршала Жукова, о прорыве танковых армий Конева к Шпрее и выходу на южные подступы германской столицы, как раз ничего не сообщалось. Может быть, в расчете не привлекать лишнего стороннего внимания к происходившему на центральном участке фронта, и в первую очередь, имея в виду наших союзников, которые, как казалось тогда Ставке, были не прочь, цитирую по Жукову, "мимоходом заодно, не встречая серьезного сопротивления, взять по дороге к Дрездену и Лейпцигу еще и Берлин".

В самом деле, нерв и напряжение момента заключались в продвижении двух танковых армий 1-го украинского фронта маршала Конева к немецкой столице. Такая возможность, похоже, неожиданно даже для советского командования обнаружилась еще в первый день наступления.

Маршал Конев писал: "За 19 апреля танковая армия Рыбалко продвинулась с боями еще на 30-35 километров. Лелюшенко со своей 4-й танковой наступал еще стремительнее и к вечеру продвинулся на 50 километров. Поддерживавшая танкистов общевойсковая 13-я армия генерала Пухова, идя вослед, тоже успешно продвигалась на запад. Но на обоих флангах по-прежнему висели крупные группировки противника: справа - в районе Котбуса, и слева - в районе Шпремберга. Поэтому нам пришлось вести бои одновременно и фронтом на запад, и фронтом на север. С утра Николай Павлович Пухов выразил мне опасения по этому поводу. Я поехал к нему на наблюдательный пункт. Нарочно проехал как раз по центру его полосы наступления и никаких, ни крупных, ни мелких групп противника не обнаружил. Слухи оказались преувеличенными. При встрече с Пуховым намекнул ему на то, чтобы он поменьше им верил. А начал с того, что отдал должное действиям его армии, которая превосходно выполнила задачу первых трех дней наступления".

Весьма показательно с точки зрения стиля и методов управления войсками со стороны Ивана Степановича Конева. Не обругал, не поднял на смех, а похвалил и приободрил. Тем более показательно, что в тот день у Конева были другие поводы для беспокойства, и излишняя предосторожность генерала Пухова фактически отвлекла командующего от решения более серьезных проблем.

Продолжим цитату: "Наибольшее мое внимание в тот день, признаюсь, приковывали события на правом фланге - в 3-й гвардейской армии генерала Гордова. Частью сил она настойчиво продвигалась на запад и северо-запад. В центре же и на правом фланге Гордова дела складывались не то чтобы плохо, но трудно. Войска противника беспрестанно атаковали его в районе Форста. В итоге Гордов все больше шел левым флангом и отставал правым. У противника возникал соблазн ударить под основание прорыва. Тогда бы положение стало критическим. Правда, у Гордова оставались еще во втором эшелоне невведенные в бой два свежих корпуса, но такая необходимость не возникла. Гордов сумел основными силами отразить контратаки врага.

А тем временем танкисты Рыбалко и Лелюшенко шли вперед - к Берлину. И в стремительности их действий немалую роль играло то, что они были спокойны за свои тылы".