программа: Уроки истории
05:59, 29 апреля 2015

29 апреля - день надлома в стане Гитлера

В этот день - 29 апреля - войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов вели бои уже в центре Берлина. Положение противника стало катастрофическим. Вражеские группировки, зажатые на севере города и в горловине центральных улиц и парков, связывала узкая полоса широной в километр, а в некоторых местах - всего в несколько сотен метров. Только наличие разветвленной сети подземных коммуникаций, путей сообщения, метро все еще позволяло неприятелю маневрировать, перебрасывать последние резервы из одного района в другой. Подробнее об этом дне победного 45-го - в спецпроекте Андрея Светенко на "Вестях FM".

Бои за Берлин приближались к концу. На Эльбе наши войска уже 3 дня как соединились с американцами. В районе Дрездена немецкие части, пытавшиеся еще контратаковать, были окончательно остановлены. И только на юге оставлась последняя неразбитая группировка - группа армий "Центр" под командованием Шернера, а также остатки группы армий "Австрия", они занимали большую часть Чехословакии и Австрии.

"Как ни велико было напряжение боев за Берлин", - писал потом в своих мемуарах командующий 1-м Украинским фронтом маршал Конев, - "мы не забывали о названных выше обстоятельствах. Поэтому звонок из Ставки, раздавшийся в этот день, не застал меня врасплох. Звонил Сталин. Он спросил: "Как вы думаете, кто будет брать Прагу?" Войска 1-го Украинского, по сути, нависали над территорией Чехии, и я", - пишет Конев, - "понимал, что положение нашего фронта, видимо, будет выгодно использовать в сложившейся ситуации. Несмотря на жестокие бои в Берлине и значительные потери, армии нашего фронта еще имели большую ударную силу, могли совершить быстрый маневр с севера на юг и нанести удар по Праге. Прикинув все это еще раз, я доложил Верховному, что Прагу, по-видимому, придется брать войскам 1-го Украинского фронта".

Весьма показательно, потому что, оказывается, решение о проведении Пражской операции было принято не в спешке в условиях, когда в чешской столице вспыхнуло восстание, а загодя, еще в разгар боев за Берлин.

В берлинском сражении в этот день наступила, наконец, полная ясность с точки зрения того, кому и где наступать. Последняя разграничительная линия между войсками Жукова и Конева была установлена Ставкой в полночь на 29-е. "В связи с этим", - вспоминал Иван Степанович Конев, - "весь день нам пришлось выводить из центральных районов Берлина части 3-й танковой армии Рыбалко и 28-й армии генерала Лучинского, которые оказались за этой линией. Соединения нашего фронта были брошены на Бранденбург и оказались на пути следования немецкой армии генерала Венка, которая все еще пыталась прорваться к Берлину. Встреча, как говорится, была незапланированной, но успешной для нас - части армии Венка были разбиты и отброшены".

Чтобы оценить всю меру замешательства и растерянности, в которых оказались к вечеру 29 апреля руководители гитлеровской армии, следует напомнить, что войска маршала Жукова вели бои уже в сотнях метров от здания Рейхстага и здания имперской рейхсканцелярии с бункером фюрера.

Конев приводит любопытное малоизвестное обстоятельство в подтверждение того, что 29 апреля стало днем психологического надлома в стане противника: "Командующий обороной Берлина генерал Вейдлинг, оказавшись в плену, в своих показаниях заявил, что вечером 29-го, после полуторачасового доклада Гитлеру о невозможности продолжать сопротивление, Гитлер все-таки не принял окончательного решения, но дал принципиальное согласие оставить Берлин и попытаться вырваться из окружения в том случае, если за ближайшие сутки не удастся наладить доставку боеприпасов и продовольствия воздушным путем в центр Берлина. Думается, что эта оттяжка окончательного решения", - подводит итог Конев, - "была не проявлением воли к борьбе, а, наоборот, свидетельствовала о растерянности и боязни до конца смотреть правде в глаза. У Гитлера к концу этого дня были вполне достаточные основания, чтобы окончательно потерять веру в будущее".