программа: Уроки истории
тема: Разлом
06:41, 25 января 2018

"Горький перестал жить радостями и печалями октябрьской революции"

В этот день - 12 января 1918 года по старому стилю - в Петрограде еще продолжали выходить небольшевистские или, соответственно, несоветские периодические издания, как правило, сменившие свои названия на новые, еще не примелькавшиеся. Так, "Газета для всех" в тот день подхватила тему слухов вокруг покушения на Максима Горького. Подробнее - в рубрике Андрея Светенко "Разлом" на радио "Вести FM".

Бурные события конца года Горький встретил в Петрограде и был далеко не в восторге от первых шагов Советской власти. И вот, в начале 18-го, "проезжая по Морской улице на извозчике, писатель был легко ранен случайным выстрелом". Таким образом, газета, с одной стороны, подтверждала подлинность слухов, но, с другой, отвергала версию о покушении. Продолжим цитату: "У Максима Горького пулей слегка поцарапана шея. Первая помощь ему была оказана его супругой Андреевой, которая сделала перевязку. Горький находится у себя дома. Состояние его здоровья не внушает никаких опасений". 

Зато опасения внушали мысли и настроение первого пролетарского писателя. То, что мы сказали в начале, не вывод, сделанный задним числом. Общественное мнение в начале 1918 года было в курсе того, что (цитирую по "Газете для всех") "Горький не радуется. Он перестал жить радостями и печалями октябрьской революции. "Чему радоваться?" - говорит Горький. - "Тому ли, что истинно революционный, но количественно ничтожный российский пролетариат истребляется в междоусобной бойне на юге?"

Прервем цитату. Речь - о событиях на Дону и в восточных украинских губерниях. Там шли бои между сторонниками советской власти и такими же по социальному происхождению людьми, но сторонниками либо суверенитета Украинской народной республики (кстати, в те дни Центральная рада провозгласила независимость страны), либо сторонниками как минимум автономности донского казачества. Боевые действия проходили на Дону, или, как принято было говорить - на юге. 

Итак, чему радоваться пролетариату, размышлял в те дни Горький: тому, что его начали расстреливать на улицах Петербурга? Тут - явный намек на кровавый разгон манифестаций в поддержку Учредительного собрания, с десятками жертв среди рабочих - того же Обуховского завода. Показателен и третий адрес, на который указывает писатель: "Радоваться ли тому, что рабочая интеллигенция - плоть от плоти пролетариата - терроризируется темной массой и тонет в ней, не имея сил влиять на нее?".

С этим - уже сложнее. О рабочей интеллигенции образца 1917 - 1918 мы знаем мало. А Максим Горький верно подмечал, что квалифицированные рабочие-специалисты - "синие воротнички" по аналогии с пролетариатом на Западе, база и основа социалистических идей и программ, бесследно растворяются в глухой агрессивной массе люмпенов и маргиналов, требующих только одного: "отобрать да поделить". И это впечатление подхватывает газета: "Сейчас идет не процесс социальной революции, а надолго разрушается почва, которая могла бы сделать эту революцию возможной в будущем. Мы одиноки и таковыми пребудем до поры, пока безумие наше не понудит нас истребить друг друга. Неужели вы верите. что Германия, Англия, Франция, Япония позволят беспомощным и бессильным революционерам раздувать пламя, которое может пожрать их самих?".

Заканчиваются эти размышления - действительно беспомощные, в отличие от усилий революционеров-большевиков - очередной банальной сентенцией: "За рубежом - прекрасно дисциплинированные и патриотически настроенные рабочие и солдаты, они считают нас или предателями и изменниками своей государственности, или бессильным, неспособным к государственному творчеству народом. Общий вывод: радоваться нечему, но опомниться пора бы".