Проект общественного договора, предложенный главой МЧС Сергеем Шойгу, направленный на обеспечение честности и легитимности мартовских выборов, подвергся критике со стороны кандидатов в президенты. Идея об общественном договоре родилась во время публичной дискуссии, посвященной прозрачности предстоящих выборов, и стала ее "логическим продолжением, производной". Зачем нужен этот договор, если есть Конституция? Это и многое другое Владимир Соловьев и Анна Шафран обсудили со слушателями и экспертами "Вестей ФМ" в программе "Утро с Владимиром Соловьевым. Полный контакт".

Соловьев: Коля, скажи мне, пожалуйста, что происходит в нашей любимой стране, что у нас вдруг журналисты, телеканалы пытаются отменить действующие законы и подложить какую-то бумажку, договоры перед выборами? Какой-то "общественный договор", это вообще о чем речь?

Злобин: Я, честно говоря, тоже в большом недоумении, потому что я не очень понимаю, кого эти организации представляют, в каком объеме они могут говорить от имени избирателей, причем эти организации, я так понимаю, стоят на разных позициях. Почему мы сейчас обсуждаем необходимость или не необходимость пересчета голосов на выборах в Думу, когда остается все меньше времени до президентских выборов? Почему общественный договор заключается между двумя организациями и предлагается подписать кандидатам в президенты и почему-то двум министрам? А как же все остальные граждане России? И другие организации, предположим, политические партии?

Соловьев: Главное, причем здесь общество? Ну, Кургинян с Шойгу хотят что-то подписать. А общество тут при чем? Какое общество? Лига избирателей - людей, которых я вообще не знаю, несколько телевизионных ведущих. За них кто-то проголосовал? С чего они решили, что они Лига кого-то?

Злобин: На самом деле, любые обсуждения, конечно, хороши, но вот свести вопрос честности выборов или прозрачности избирательной кампании к подписанию какого-то общественного, так называемого, договора...

Соловьев: Коля, а что такое честные выборы? Объясни мне, пожалуйста. Я это вообще не очень понимаю.

Злобин: Я так понимаю, что в их понимании честные выборы - это честность подсчета голосов в день выборов.

Соловьев: Это я вообще не могу понять.

Злобин: Ну, что голоса будут подсчитаны адекватно.

Соловьев: Адекватно - это как? Что их подсчитывать? Один плюс один - два. Это математика.

Злобин: Но ведь речь идет о том, что "один человек - один голос" на выборах в декабре не сработало. Были нарушения, карусели, вбросы и так далее.

Соловьев: Какие? Это кто доказал?

Злобин: Нет, никто не доказал. Судебные процессы не закончены и не могут быть закончены.

Соловьев: Да, правильно, но общее количество поданных жалоб, как рассказал Чуров, ничтожно.

Злобин: Ну да, если верить Чурову, то там где-то 1%.

Соловьев: Я просто к чему: мы говорим, законно или незаконно?

Злобин: Нет, ну здесь нельзя же говорить, что вот немножко закон можно нарушить, а сегодня - нельзя. Любые нарушения - это нарушения.

Соловьев: Конечно, но речь идет о законности, то есть я о терминологии, что выборы могут быть не честные или нечестные, а легитимные или нелегитимные, то есть они соответствуют закону или не соответствуют закону.

Злобин: Совершенно верно. Я так понимаю, сейчас речь идет о честности подсчета голосования.

Соловьев: Я тогда не понимаю, что это такое.

Злобин: Я тоже не очень понимаю, потому что это мне тоже не совсем понятно, что это значит. Во-вторых, мне кажется, это резкое сужение того, что можно назвать честными выборами. И поэтому я не очень понимаю такое внимание именно к этому вопросу. Тут если разбирать российскую предвыборную кампанию, там можно найти столько тараканов и столько проблем в ней...

Соловьев: Все равно все сводятся к одному простому понимаю: это находится в рамках юридического поля или вне их?

Злобин: Совершенно верно. Например, те вопросы, которые находятся вне рамок юридического поля, надо разрешать. Например, когда кандидаты в президенты выступили и заявили, что им не предоставляется равное время в СМИ, то было очень серьезное явление, потому что, действительно, это было противоречие тому, что написано в правилах и законах, касающихся президентских выборов. А подсчет голосов - ну да, надо следить, надо совершенствовать систему общественного контроля за подсчетом голосов, но честность выборов сводится не только к подсчетам. Ну и почему я должен доверять или не доверять каким-то организациям, которые берут на себя обязанности следить за подсчетами?

Соловьев: Знаешь, я тебе скажу честно, я неплохо знаю Парфенова - доверяю ему гораздо меньше чем Чурову.

Злобин: Я не знаю его совсем, я с ним лично не знаком.

Соловьев: А лично зная и имея дела с Пархоменко, я просто Чурову доверяю раз в сто больше, чем Пархоменко, деловая репутация которого для меня лично вызывает сомнения.

Злобин: В любом случае, здесь такое впечатление, что кто-то хочет вскочить в уезжающий поезд и сделать какие-то политические телодвижения, не очень, на мой взгляд, понятные обществу.

Соловьев: Меня больше всего восхитило, когда таким мастодонтам избирательных процессов, как Жириновский, люди, которые на избирательном участке не были ни разу, начинают объяснять, какие могут быть нарушения. Это вообще было смешно. Жириновский, конечно, правильно сделал - взял и ушел, потому что вообще уже офигели!

Злобин: На самом деле, действительно, есть люди, которые разбираются в этом достаточно конкретно и проходили через нарушения в отношении их самих и их партий, и, скорее, им надо поручить говорить об этом, нежели людям, которые руководствуются теми или иными политическими амбициями, желаниями.

Соловьев: Коля, согласись, на самом деле общественный договор - реальный - это и есть Конституция. И потом все строящееся на Конституции здание закона.

Злобин: Вообще, весь правовой комплекс основан на Конституции. Это и есть своеобразный общественный договор.

Аудио выпусков вы можете найти в разделе "Программы", на странице программы "Утро с Владимиром Соловьевым. Полный контакт".

Спецпроект "Вестей ФМ" - "Президентская гонка"