Религия и правовые аспекты. Секты и конфессии. Чувства верующих и акты агрессии на выставках. Как соблюсти грань и не нарушить закон? Гость - адвокат и председатель ОП Подмосковья Шота Горгадзе.

Ведущие "Вестей ФМ" - Владимир Соловьёв и Александра Писарева.

Соловьёв: Сегодня, как я понимаю, у нас тема серьёзная.

Горгадзе: Сегодня тема, которая меня привела в ступор. Я давно занимаюсь адвокатской практикой, и ко мне пришёл человек с просьбой помочь. И, наверное, это тот редкий случай, когда я отказал не по морально-этическим соображениям, а отказал потому, что не могу помочь. Я объясню, что такое "по морально-этическим соображениям" в моём понимании, в понимании адвоката. Я берусь не за каждое дело. Я принципиально не защищаю насильников, я принципиально не защищаю продавцов наркотиков. Это моя гражданская позиция. Я могу себе позволить отказаться от определённой категории преступлений, если человек виновен. А здесь я отказался потому, что я понимаю, что не вижу правовых механизмов, каким образом я бы мог помочь.

Ситуация до банальности проста. Очень многие часто слышали и сталкивались с подобным. Это происходило с их соседями, знакомыми, друзьями. Супруга человека, обратившегося ко мне, ушла в секту. Мало того, что она ушла в секту. Она ещё и, соответственно, начала воспитывать и жить по правилам этой секты вместе со своими двумя маленькими детьми. И он мне говорит: "Спасите, пожалуйста. Потому что ладно она. Очень хочется её оттуда вытащить, но, возможно, я её уже потерял. Потому что зомбирование произошло достаточно быстро и глубоко. Но что касается детей... Она мать. Помогите мне вытащить детей. Я отец, я не хочу, чтобы мои дети в этой секте находились".

Изучив то, чем занимается эта секта, я понимаю, что ни один правоохранительный орган мне помочь не сможет. Это не кришнаиты, это не "Свидетели Иеговы". Это некое новое течение, о котором, вполне возможно, мы узнаем. Они не живут общиной. Она не продаёт свою квартиру. Они все ждут конца света, Владимир. И подвести здесь под доведение до самоубийства тоже очень сложно. Потому что их адепты не прыгают из окон. Они просто планируют переехать в некую сельскую местность, купить дома в одной общине, жить там все вместе. При этом, безусловно, они продадут эти квартиры, которые есть у них в Москве или в других городах России. Деньги, мы с тобой тоже прекрасно понимаем, куда в итоге пойдут. Они пойдут на "менеджмент" этой псевдорелигиозной организации.

И что самое интересное - нет никаких правовых механизмов. Прежде чем отказать ему, я начал копаться в законе, я начал искать пути решения этой проблемы. И я понял, что у нас напрочь отсутствуют правовые механизмы по выводу людей из подобных сект. Да, у нас есть определённые категории сект, которые, в принципе, вполне можно подвести под статью "Мошенничество". Есть определённая категория сект, руководители которых сейчас находятся в тюрьме. Мы помним историю с Грабовым, который сейчас сидит.

Соловьёв: "Аум Синрикё", Грабовой...

Горгадзе: "Аум Синрикё", которые провели массовые убийства в Японии и планировали совершить подобное в других странах мира. Но если секта не совершает очевидных уголовно наказуемых преступлений, то мы можем терять людей. А по сути - мы их теряем, когда они попадают туда. Мужья теряют жён и детей, братья теряют сестёр. Родители теряют своих детей. И это страшно. И я бы не сказал, что здесь вопрос исключительно к духовным лицам. Я бы не сказал, что здесь вопрос, которым должны заниматься священнослужители или психологи. Всё-таки, как ни крути, но это вопрос в юридической плоскости. Потому что живём мы в правовом государстве, и все поступки, которые мы совершаем, так или иначе связаны с законом.

Полностью слушайте в аудиоверсии.

Смотрите видеотрансляцию из студии "Вестей ФМ"