Рождение Красной армии, ситуация на фронте и в тылу в начале 1918 года, первые шаги советской власти.

СВЕТЕНКО: Это "Вопросы истории". Здравствуйте, с вами Андрей Светенко. Рождение Красной армии, ситуация на фронте и в тылу в начале 1918 года, первые шаги советской власти. Как революция и гражданская война повлияли на такой важнейший институт общества как армия, и какова, в свою очередь была роль армии, офицерства, профессиональных военных в гражданской войне в России? Наш собеседник сегодня – доктор исторических наук, профессор Василий Цветков. Василий Жанович, приветствую вас.

ЦВЕТКОВ: Здравствуйте.

СВЕТЕНКО: Ну давайте вот как бы возьмем за точку отсчета, ну я не знаю, декабрь 17-го года, с одной стороны, вот после убийства генерала Духонина. Вот ситуация на фронтах, ведь в один день армия умереть и исчезнуть как организация не может. Это в других случаях, когда она, скажем, там попала в плен врагу или была разбита. В данном случае все как-то по-другому обстояло дело. Вот ситуация на фронтах – Прибалтика, Галиция, Румынский фронт, там Украина и внутренние районы Дона – Кубань, вот в динамике этой с декабря 17-го по февраль 18-го года?

ЦВЕТКОВ: Здесь сложилось такое очень своеобразное положение. С одной стороны, конечно, мы не видим каких-то активных боевых действий. Пожалуй, что вот последние такие боевые операции, которые действительно имели место и очень серьезные могли быть по своим последствиям, это операция – десант немцев на Маньчжурских островах. Маньчжурская операция, причем вторая по счету, потому что первая попытка немцев захватить Маньчжурские острова еще в 15-м году, она закончилась провалом.

СВЕТЕНКО: Это на Балтике, да?

ЦВЕТКОВ: Да-да-да, на Балтике. Балтфлот отбил вот тогда эту первую попытку немцев высадить там десанты. Хотя в то время – вот конец 15-го, 16-й – немцы наступали, и у нас было вот это великое отступление, мы потеряли большую часть территорий Польши и Литвы частично. Но все-таки вот фронт удалось остановить, фронт удалось стабилизировать, в 16-м году уже вот перешли в контрнаступление, знаменитый прорыв Юго-Западного фронта брусиловский. А вот в 17-м году, да, вы совершенно справедливо заметили, что боевые действия формально вроде бы и должны продолжаться, но вот фактически какой-то серьезной подвижки линии фронта мы не заметим, мы не увидим здесь, ну вот до тех пор, пока вот не начнется наступление немцев уже февральское 18-го года.

СВЕТЕНКО: Ну это об этом мы попозже поговорим. Тут интересно все-таки вот состояние сил. Это вот о чем свидетельствует – об исчерпанности потенциала, пропаганде и агитации, значит, антивоенной, потому что братание? Кстати, вот на этот вопрос могли бы вы ответить, насколько это было массовым явлением, и насколько это было характерно именно для того периода, когда старая армия, как принято считать, уже перестала функционировать, а новая еще не появилась.

ЦВЕТКОВ: Братание – само по себе очень интересное явление. Дело в том, что оно расценивалось с точки зрения военной юстиции тех лет российской однозначно как военное преступление, потому что ни в коем случае нельзя было брататься с противником, по сути это хуже, чем дезертирство, расценивалось. Но вот с политической точки зрения, как раз если посмотреть вот на позицию Ленина, на позицию социал-демократов, причем не только российских, но и немецких в том числе (вот "Группа Спартака", например, такие радикалы Карл Либкнехт и Роза Люксембург), то вот они считали братание вполне закономерным и даже прогрессивным явлением в развитии вот общей военной ситуации. Почему? Потому что здесь мы видим попытку не просто вот прекращения огня, а попытку такого спонтанного, стихийного, низового как бы энтузиазма, направленного на заключение всеобщего мира...

Слушайте в аудиофайле!