20:00, 12 августа 2015

Маньяк под маской любящего отца: в Нижнем Новгороде никто не знал о диагнозе Белова

В Нижнем Новгороде ничего не знали о болезни Олега Белова. Убийца малолетних детей состоял на учете в психдиспансере во Владимирской области. Но когда он переехал жить в соседний регион, медицинские документы на него никому не пересылали. К такому выводу пришли в местном общественном совете при МВД, где пытались разобраться, почему больной шизофренией человек со склонностями к агрессии остался без наблюдения со стороны врачей. Эксперты признают, что методы контроля за такими пациентами минимальны. Никто не может быть уверен, что рядом не живет такой маньяк. Об опасном соседстве - материал обозревателя "Вестей ФМ" Николая Осипова.

Жилой дом, соседи каждый день сталкиваются друг с другом в дверях, по дороге на работу, в магазин, при выносе мусора, и никто до конца не может быть уверен, что человек, которого ты встречаешь едва ли не каждый день - маньяк.

"Чисто внешне, визуально, я бы сказала, что странный мужчина. Но в общении - нет, обычный, семьянин", - рассказывает соседка Белова.

"Я один раз видел в маршрутке - с отцом они ехали. Мне показалось, что это очень любящий отец. Они очень хорошо к нему относились. Поэтому я просто в шоке", - вспоминает ещё один его сосед.

Людей отталкивала внешность Олега Белова, но никому и в голову не приходило, что это - не просто психически больной человек, а опасный убийца. Между соседями бывали стычки, рассказывает местная дворничиха. Белов и с женой ругался. Но чего не бывает в многоквартирном доме, никто ничему не придавал особого значения.

"На меня с ведром, матом крыл, что он здесь проживает, что ему можно. Он такой агрессивный был", - вспоминает женщина.

О том, что у Белова диагноз - "шизофрения", все узнали уже после кровавой расправы. Вдобавок выяснилось, что по поводу болезни главы многодетной семьи не были в курсе даже местные врачи. Все дело в том, что обследование он проходил во Владимирской области, там же и состоял на учете, а когда прибыл в соседнюю Нижегородскую, фактически начал жизнь с чистой медицинской карты, рассказывает председатель Общественного совета при нижегородском УМВД Вадим Гребенщиков:

"Я был на приеме в Следственном комитете. Оказывается, Белов действительно стоял на учете по психическому заболеванию во Владимире. Там же и лечение происходит, и наблюдение, и на каком-то этапе показалось у него не то чтобы излечение, но какая-то нормализация психологического, психического состояния. И там по нормативным каким-то документам... Нет такой практики у нас, видимо, когда человек переезжает из одного города в другой, и информация о заболевании... Короче, в Нижнем Новгороде об этом ничего нет".

Это уже сейчас выясняется, что некоторые соседи замечали странности в поведении Белова. Впрочем, куда жаловаться и стоит ли - толком не знали. Ведь словесные перепалки - не редкость. Кто-то хотел пожаловаться участковому, но дело оказалось хлопотным.

"И Наташа с третьего этажа обращалась, писали заявление, и я подписывала, что на них обратить давно надо внимание. Почему они не реагировали? Не знаем. Если вот я звоню, были случаи, сталкивалась, у меня вон кнопку поджигали пацаны, я вызывала милицию. Так участкового номер мне давали. А придешь - его там нет. "Ой, а его нет". - "Когда он будет?" - "Вот тогда-то..." Вот не дозвониться, не достучаться", - вспоминает соседка.

Сейчас юристы поясняют, что даже если бы участковый и выслушал жалобы, вряд ли что смог бы предпринять. В лучшем случае ограничился бы визитом и разъяснительной беседой. На контроль Белова вряд ли поставили бы, ведь и участковый не знал бы, что имеет дело с психически больным человеком. Медики хранят врачебную тайну, даже участкового к ней не допустят, поясняет Вадим Гребенщиков:

"Если участковый сделает запрос в медицинское учреждение о состоянии подозреваемого но при этом нет уголовного дела, то медицинское учреждение ему отказывает, ссылаясь на врачебную или служебную тайну и так далее. Информация выдается только в рамках уголовного дела".

Получается, что о диагнозе даже полиция может узнать только после того, как произойдет убийство. Как, в общем-то, и случилось. А до тех пор диагноз - личное дело каждого, даже если это диагноз, связанный с угрозой для окружающих. Никакого обязательного учета нет. Теоретически в большинстве ситуаций больной вообще сам решает - лечиться ему или нет. Если это - не принудительный стационар, до которого доходит уже, как правило, после того, как пациент кому-то навредил, то гражданин предоставлен полностью сам себе и своей болезни, поясняет врач-психиатр Александр Федорович:

"Вот сейчас мы обрели такую свободу, никто не хочет стоять на учете, и по всей стране наплодились организации так называемых "независимых специалистов", которые за деньги фактически готовят бумаги о снятии человека с учета. Тоже есть плюсы и минусы. Плюс в том, что человеку уделяется особое внимание, а минус в том, что за деньги продается право".

Продолжением это медицинской свободы могло стать даже приобретение оружия - если рассуждать, какими возможностями располагал Белов. В регионе, где никто не знает о его диагнозе, за деньги ему вполне могли выдать соответствующую справку, а то и вовсе избавить от диагноза в каком-нибудь учреждении на платной основе, признают врачи. Правда, денег у Белова было немного, и в качестве оружия он использовал подручные предметы.

Белову удалось вырваться из-под контроля еще и потому, что он был минимально связан с госструктурами. Чтобы получить квартиру для многодетной семьи, медицинские показатели неважны. Официально он нигде не работал, то есть диспансеризацию не проходил. Его здоровье ни для кого не играло никакой роли. До тех пор, пока не произошла массовая бойня.