Итоги выборов в Иране и их значение для России. Гость Сергея Михеева и Сергея Корнеевского в эфире "Вестей ФМ" - директор Институт стратегических исследований и прогнозов РУДН Дмитрий Егорченков.

ЕГОРЧЕНКОВ: Во-первых, действительно, со стороны, особенно под влиянием западных средств массовой информации, страна выглядит, с одной стороны, монолитной, а с другой стороны - такой страной мул с длинными бородами, которые всем управляют, зажали народ. И шагу нельзя ступить без религиозного суда, чтобы не быть подвешенным на кране за голову, и так далее. Но, как показывает практика Ирана после исламской революции, после тех событий, которые там произошли, выстроил вполне себе жизнеспособную альтернативу демократическому западному режиму, то есть это демократия, демократия очень серьезная с очень развитыми демократическими институтами. Надо сказать, что прошлые выборы, кстати говоря, президентские с такими же прошли показателями. Победивший тогда для первого срока президент Рухани, он победил 50 с небольшим, 51 процент.

КОРНЕВСКИЙ: То есть, еще менее убедительно.

ЕГОРЧЕНКОВ: Он нарастил сейчас свой потенциал в значительной степени потому, что та политика, которую он проводит, она в целом народом воспринимается очень позитивно. Напомним, что кроме того что, во-первых, фактически на бумаге, но, тем не менее, решен был вопрос с иранскими санкциями, с иранской ядерной программой. Санкциями очень тяжелыми, как наши американские друзья любят говорить, с санкциями калечащими. Они касались и финансового рынка, и различных инструментов. SWIFTа  того же. Вот сейчас SWIFT вернулся в Иран. Они касались,  прежде всего, доступа к высоким технологиям самым разнообразным – от технологий в сфере добычи, переработки и так далее различных углеводородов до других самых современных технологий. Вот это все потихонечку сейчас снимается, очень медленно, американцы лавируют. А следующее, что удалось сделать президенту переизбранному, - он значительным образом серьезно снизил инфляцию в стране. Когда он приходил на первый срок, инфляция была порядка 40 процентов. Сейчас она упала на 35 с лишним процентных пунктов, то есть там где-то в районе 7 процентов, то есть это уже вполне терпимые показатели для страны. Тем не менее нельзя говорить о том, что все иранское общество в едином порыве идет за Рухани. Есть, как в любой серьезной демократии, и оппозиционное движение. Одних партий и движений в Иране больше 200 самых разных. Поэтому единства там никакого нет, есть, если разделять их очень условно крупными мазками, то получается две тенденции. Одна, которую западники наши друзья и наши друзья с Ближнего Востока, там та же Аль-Джазира, последнее время называют реформистской, это как раз Рухани. Есть более консервативное крыло. Это те люди, которые условно у нас ассоциируются с Ахмадинеджадом, с такой жесткой риторикой, жесткой политикой – ни шагу назад, делаем свою ядерную программу, запускаем человека в космос, к 21-му году, чего бы нам это не стоило. И так далее. Вот эти два вектора между собой боролись. Представитель этого второго консервативного вектора участвовал в выборах, занял второе место с очень тоже хорошим результатом. Там под 30 процентов.

КОРНЕЕВСКИЙ: А Ахмадинеджада не было?  Его не допустили.

ЕГОРЧЕНКОВ: Его не допустили. Сначала он говорил, что не будет принимать участие в выборах, потом вроде заявился. Но потом его не допустили.

Полностью слушайте в аудиоверсии.