Рубль и нефть подешевели из-за новых пошлин Китая на американские товары.

Гость Анны Шафран – гендиректор Фонда национальной энергетической безопасности, первый проректор Финансового университета при правительстве РФ Константин Симонов.

СИМОНОВ: Для нас важнее то, что цена на нефть – да, она сейчас находится в стадии определённого падения. Я бы не стал, всё-таки, использовать термин «колоссальное падение». У нас просто любят… Вот часто: читаешь новости, там, действительно, упало на 3% – это немало, но часто такие эпитеты, как «чудовищное», «колоссальное». «Сегодня нефть находится в жёстком пике».

ШАФРАН: Потому что если так не напишешь, то никто не «кликнет» на заголовок.

СИМОНОВ: Упала «аж» на 3%! То есть стоит ли нам паниковать? Да, сейчас мы видим, что, действительно, цена на нефть в последние дни снижается. Это можно объяснить и очередным витком конфликта Китая и Соединённых Штатов, о чём вы сказали, можно объяснить и определённым таким вот апокалиптическим прогнозированием замедления темпов мировой экономики, в том числе и из-за этих торговых войн. А можно объяснить и тем, что спекулянты, прочитав все эти новости, решили, что пора сейчас разгонять, соответственно, «медвежий тренд» и цены опускать.

Насколько это критично? Я лично не считаю, что мы сейчас находимся в периоде вот какой-то паники. Да, я видел на этой неделе публикации типа, что цена на нефть уже ушла ниже зафиксированной в бюджете цены. Но тут, опять же, есть определённая алхимия, она связана с тем, что если вы посмотрите российский бюджет, то там вы увидите цифру в 63,4 доллара за баррель. Ну, там при определённом курсе рубля был такой прогноз заложен в бюджет на 2019 год, что цена на нефть должна составить 63,4 доллара за баррель. Означает ли это, что сейчас цена на Urals уже ниже этой отметки, что нам надо паниковать, потому что бюджет у нас не сойдётся? На самом деле, нет. Почему? Потому что тут – тоже масса нюансов.

Во-первых, бюджет запланирован профицитный. У нас там профицит бюджета порядка 1,8 триллионов запланирован. Это означает, что да, мы планировали такую цену на нефть, но это означает, что при такой цене на нефть мы должны были почти 2 триллиона получить профицита в бюджет. Соответственно, это – лишние деньги, которые тратить не предполагалось. Поэтому, на самом деле, чаще апеллируют к цифре в 40 долларов за баррель, так называемой стоимости отсечения, и апеллируют к так называемому бюджетному правилу, и я думаю, что справедлива именно такая точка зрения.

Бюджетное правило означает, что у нас настроена так бюджетная система, что при цене свыше 40 долларов за баррель эта нефть так запланирована, эта разница от 40 до 63 так запланирована, что, на самом деле, в основном она идёт на накопление. То есть она пополняет ФНБ – Фонд национального благосостояния. И поэтому если мы говорим про надёжность нашей конструкции бюджетной, я бы апеллировал не к цифре в 63, а к цифре в 40. То есть 40 – это вот действительно, так скажем, тот уровень расходов, который мы можем себе позволить без дополнительного долга, без раскупорки резерва. То есть если цена уходит ниже 40, тогда да, тогда нам приходится использовать ФНБ. Но, кстати, ФНБ и создавался, между прочим…

ШАФРАН: Для таких случаев.

СИМОНОВ: Для того чтобы его использовать, когда периоды будут дешёвой нефти, чтобы оттуда эти деньги брать.

Полностью слушайте в аудиоверсии.