12 апреля 2015, 18:29

Борис и Лидия Соседовы: "На фронте мы полюбили друг друга"

поделиться:

Из письма слушателя "Вестей ФМ" Сергея Олеговича Климонского:

"Имею удовольствие послать Вам письма и фотографии для проекта "Письма с фронта". Они связаны, главным образом, с двумя погибшими героями: Борисом Соседовым и его женой Лидией. Меня глубоко тронула их история.

Все письма хранились в военной полевой сумке моего отца, Климонского Олега Родионовича, и я стал разбирать их после его кончины в декабре 2013 года. Как они попали туда - не знаю, поскольку из 16 писем только одно было адресовано непосредственно ему. Он никогда ничего о них не рассказывал, только говорил, что в сумке хранится его фронтовая переписка. Очевидно, кто-то передал их ему, поскольку они с Борисом до войны были очень близки. У них в школе Алма-Аты была очень тесная, сплоченная компания: мой отец, Дима Летемин, Ким Акишев и Борис Соседов (все - ровесники моего отца - 1924 г.р.).

О судьбе Димы у меня очень неопределенные сведения. Отец мой сам был участником войны, дошел до Берлина, но это - отдельная история. После войны работал в закрытом КБ. Интереснее всего сложилась судьба у Кемаля Акишевича Акишева (Кима). Он тоже воевал, был ранен, вследствие чего у него перестала работать правая рука. После войны стал ученым-археологом, доктором наук, основателем казахстанской школы археологии. Он не раз заходил к нам в гости, когда приезжал из Алма-Аты на конференции. Последний раз это было, как мне помнится, примерно в 1985 году.

Большинство писем адресовано Летеминой Анне Васильевне. Про ее фигуру я не знаю ничего. Предположительно, она является матерью Димы и мачехой братьев Соседовых".

Орфография и пунктуация авторов писем сохранены.

Письмо от 31 декабря 1943 года.
Написано на праздничном новогоднем конверте. На конверте рисунок и типовые надписи «С Новым 1944 Годом!», «Смерть немецким захватчикам!», «ВОИНСКОЕ». Просмотрено военной цензурой 12613. Штампы «-1 1 44 Полевая почта СССР» и «19 1 44 Алма-Ата».

Каз. ССР, г. Алма-Ата, ул. Узбекская № 75 кв. 3.
Летеминой Анне Васильевне
Полевая почта «23762А»
Соседову Б.С.

31.12.43 г.
Дорогая Анна Васильевна!
Разрешите поздравить Вас с Новым 1944 годом, передать искренний боевой привет и пожелать всех благ, которые еще существуют на Земле. Я очень огорчен тем, что не имел возможности раньше написать это письмо, но такова наша жизнь. Желаю Вам, Анна Васильевна, встретить 1944 год, как мы его встречали раньше; желаю Вам быть здоровой и вместе с Вами желаю встретиться с Димой, в чем я твердо уверен. И вместе со всем народом нашей Родины пожелаем, чтобы 1944 год был годом разгрома гитлеризма в Европе.
Передайте поздравление от моего имени Александру Дмитриевичу, Диме (когда будете писать), Миле (если знаете, где она).
С горячим приветом,
Борис.

Борис и Лидия Соседовы. 1944 год.

Та же фотокарточка (оборот).

"Вероятно, это Анна Васильевна. О ребенке рядом с ней даже и предположить ничего не могу. Но обе эти фотографии хранились в одной связке вместе с рассматриваемыми письмами и имеют несомненное к ним отношение." (Примеч. С.О. Климонский)

Письмо от 23 января 1944 года.
Каз. ССР, г. Алма-Ата, ул. Узбекская № 75 кв. 3.
Летеминой Анне Васильевне

Полевая почта «23762А»
Соседову Б.С.

23.1.44 г.
Дорогая Анна Васильевна!
21-го наконец дошла до меня весть из Алма-Аты - получил письмо от Милы. Письмо само ничем особенным не отличается, и нельзя понять, изменилась Мила или нет. Но в письме она мне сообщила 2 адреса: Олега и Димы. Олег все еще учится, а Дима как далеко забрался. Я ему уже отправил письмо, но сколько времени оно будет идти почти через весь Советский Союз! Сам я жив и почти здоров - немного вернулся ревматизм. Ну, лето придет и все пройдет. Тут в этом климат здешний виноват - сыро и ветры. С братом вижусь довольно часто - нас разделяет некоторое расстояние. Вот и все. Всем мой привет, а Миле отдельно за то, что не забыла.
С горячим приветом Борис.

Письмо от 23 января 1944 года.
Дорогой друг!
Хотя ты и спрятался на край света, но я тебя все же разыскал. Ты что же, дорогой, забыл о том, что я еще существую на свете? Как нарочно 5 месяцев не получал ни одного письма. Будто все сговорились не писать. Я исписал несколько килограмм бумаги и наконец решил не писать до тех пор, пока не получу хоть одно письмо. И только вчера до меня добралось письмо от Милы, где она сообщила твой и Олега адрес. Теперь снова пишу. Коротко о себе. Училище я закончил в апреле 1943 года со званием младшего лейтенанта. И как только уехал - потерял связь со всеми. Писал только Игорь (брат). Даже из дому писем не было.
Попал в резерв. Там был 4 м-ца. За это время переквалифицировался из пулеметчика в бронебойщика. Там же в резерве от одного лейтенанта узнал адрес брата Владимира и написал ему письмо с просьбой, чтобы попасть к нему. 14-го сентября получил вызов и немедленно отправился в путь, и в ночь на 2-е октября на берегу Днепра встретился с Володей, с которым не виделся 3 года. И вот скоро 4 м-ца, как я на фронте. Все идет нормально. Жив, хотя сейчас и не совсем здоров - объявился старый ревматизм, которого не было 12 лет. «А в остальном все хорошо..!» Вот в основном все о моем существовании.
От Веры, Олега, от Нины Вишейской, если помнишь такую, писем не получаю до сих пор. Написал несколько писем к тебе домой, но ответа еще не получил. Короче говоря, теперь надеюсь, что связь не прервется с тобой и со всеми, кому я буду писать.
Пиши, Дима, по адресу:
Полевая почта 23762А.
Жалко, что письма долго ходят.
С горячим приветом
Борис.

Письмо от 15 февраля 1944 года.
Каз. ССР, г. Алма-Ата, ул. Узбекская № 75 кв. 3.
Летеминой Анне Васильевне
Полевая почта "23762А"
Соседову Б.С.

15.2.44 г.
Анна Васильевна!
Прежде всего, поздравляю Вас с предстоящим Днем Красной Армии. Мне же день Красной Армии придется встречать в боях за окончательный разгром немецкого фашизма.
С горячим приветом ко всем.
Борис.

Письмо от 5 марта 1944 года.
Каз. ССР, г. Алма-Ата, ул. Узбекская № 75 кв. 3.
Летеминой Анне Васильевне
Полевая почта "23762А"
Штамп "Полевая почта СССР 6344"
Соседов Б.С.
Просмотрено военной цензурой 12297

5.3.44 г. - фронт
Анна Васильевна!
Хотя и с опозданием, но разрешите поздравить Вас с Днем 8-го Марта. Желаю Вам, насколько будет возможно, весело и хорошо встретить этот праздник. Передайте всем моим знакомым от меня поздравление и пожелание жить лет 300. Я тоже надеюсь мало-мальски встретить праздник и выпью за Ваше здоровье. Привет всем. От Димы писем еще не было.
С горячим приветом
Борис.

Письмо от 15 марта 1944 года.
Каз. ССР, г. Алма-Ата, ул. Узбекская № 75 кв. 3.
Летеминой Анне Васильевне
Полевая почта 23762А Штамп "Полевая почта СССР 26344"
Соседов Б. Просмотрено военной цензурой 08619

15.3.44 г. - фронт
Анна Васильевна!
11.3 получил Ваше письмо. Прочел его с удовольствием - так много в нем нового и интересного. Недавно получил письмо от Олега. Пишет, что собирался записать меня в покойники, но теперь, видимо, передумал и написал. А Дима так и не пишет. Из некоторых источников мне стало известно, что Олег по самые уши втабуретился в Таню и пишет ей: «Таня, Танюша, голубка моя ...» Таня ему отвечает в таком же духе. Что ж, остается только поздравить, а после войны закатим свадьбу. Да похоже, что и Веня с Кимом не отстают. Вот никак не думал, что хлопцы такие номера откалывать будут. Даже меня перещеголяют. Я еще таких признаний в письмах не писал, да и едва ли кто-либо из девушек дождется от меня признания. У меня к ним немного изменилось отношение - нагляделся на фронте на них. Ну, об этом довольно. Итак, наша «гоп-компания» разлетелась по всем краям. На фронте уже 4 человека. Если узнаете что-нибудь о Вене еще, то сообщите. Что касается меня, то немец сейчас такого драпака дает, что не догонишь - Малиновский идет вперед. Настроение у всех замечательное. Жители встречают с радостью - насолил он им за 2,5 года. У меня все новости. Привет Александру Дмитриевичу, Милке и всем знакомым.
С горячим приветом
Борис.

Письмо от 7 августа 1944 года.
Дорогая Анна Васильевна!
Вчера получил Ваше письмо, за которое искренне благодарю. Напрасно Вы думаете, что мне надоест читать Ваши письма. Наоборот, я читаю их с большим удовольствием, нежели другие. Сразу, как только я начал читать Ваше письмо, глаза начали лезть буквально на лоб. И чего только на свете не случается! Так, значит, Таня окончательно и бесповоротно влюблена в Диму. Здорово! А я старался, из кожи лез, пустил в ход все свои дипломатические способности, чтобы наладить нормальные отношения между Таней и Олегом. Ну, Олег, тот прямо сказал, что переписку с Таней порвал, так как все равно не увидит больше ее. Так зачем же зря волновать и себя и ее? Я еще раз попробовал его уговорить, но он ответил, что уговоры твои напрасны. С тем дело и кончилось. Аллах с ними, думаю - зачем вмешиваться в чужие дела. С Вашего разрешения я Диме намекну кое-что. Интересно, что он на это скажет. Я недавно получил письмо от Нины, в котором она пишет, что вот-вот уедет обратно в Харьков, но ни слова о своем замужестве. Так я ей поставил вопрос ребром. Посмотрим, что она ответит. Вы говорите, что это у меня влечение к ней осталось благодаря детскому воображению. Но у меня сразу возникает вопрос: сколько же может оставаться это детское воображение? Ведь с тех пор, как мы с ней расстались, прошло 2 года? Впрочем, может, это действительно так, и у меня осталось лишь просто хорошее мнение о ней, и я о ней продолжаю думать благодаря оставшемуся впечатлению последних дней. Посмотрим, что она ответит, а то и плюну на это дело и отложу до окончания войны, а там видно будет. Выбор у меня и сейчас уже есть - пишут с четырех мест. Но из них я не думаю абсолютно никого выбирать - они для меня интереса не представляют. 2х из них Вы хорошо знаете. Таня Бурлаченко пишет довольно часто и даже (не знаю, почему) в одно из писем вложила цветочек. Может быть, случайно перепутала назначение его - девушки бывают немного рассеянными, когда мечтают. С Иринкой Лазаревич переписку возобновил недавно, до этого больше года не получал от нее писем. Между прочим, все о ней плохого мнения, а я думаю наоборот. Единственный недостаток - это, что она о себе более высокого мнения, чем есть на самом деле. И действительно, 2 года назад она была красивее Тани Бурлаченко, с которой она себя сравнивала. Иринка сейчас учится в строительном институте в Москве и очень восторженно отзывается о своей будущей специальности инженера и учится с удовольствием. Нину Вы даже не видели, что она из себя представляет. Скажу, что это довольно красивая и очень умная девушка. Четвертую никто, кроме меня, не знает. С ней я познакомился, будучи уже в армии. Мы стояли в одном селе с одним из госпиталей, где она работала старшей медсестрой. Имеет среднее медицинское образование. Встречались мы с ней месяца 2, пока госпиталь не переехал в другое место. Сейчас она дома - после сыпного тифа получилось осложнение, и она уехала в отпуск на 6 месяцев. Сейчас работает в Сызране в детсаде. Но на армейских девушек после войны мало кто будет обращать внимание, если кто знает и сталкивался с ними на фронте. Не будет им после войны уважения, даже награжденным. Но про мою знакомую это нельзя сказать - это исключение из правила, просто случайно с ней столкнулся. Всем четырем я пишу лишь только для того, чтобы они мне тоже писали - интересно получать и читать письма. Пишу письмо на грани больших событий нашего фронта. Вот-вот грянет гром на голову фрицам. Привет Александру Дмитриевичу огромный.
С горячим приветом Борис.

Письмо от 27 ноября 1944 года.
Дорогая Анна Васильевна!
Несколько дней назад получил Ваше письмо. Ответ сразу написать не мог, т.к. были в пути. Сейчас нахожусь в одном из городов Сербии в нашем медсанбате на лечении - сильно болел гриппом и ослабел. Но теперь чувствую себя прекрасно и дней через пяток вылечу опять в часть. Это письмо пойдет после некоторого перерыва. Со мной случилась маленькая неприятность - из-за поломки машины отстал от части и больше месяца околачивался в тылу, в Болгарии. Вещь, надо сказать, очень неприятная. Как ни говорить, товарищи воюют, а я сижу, сложа руки, без дела. А теперь только приехал и заболел. Но война еще не кончилась, придется и мне еще повоевать. Да, Вы правы в отношении осторожности в обращении с населением. Но я приучился не доверять не только болгарам и румынам, но и сербам. Ведь и среди сербов есть предатели. Сербия имеет четыре течения, четыре разных партии: партия коммунистическая - маршал Тито, Драголе Михайловича - националиста, партии Недича и Летича - профашистские. Представителей трех последних партий и приходится опасаться - могут нож в спину всадить из-за угла. Относительно того, что меня женит какая-нибудь иностранка, я уже предусмотрел. Думаю в скором времени жениться на одной русской девушке, которая находится у меня в подразделении и, следовательно, находится в моем подчинении. Я с ней познакомился еще в мае. Сейчас она стоит около меня и просит, чтобы я написал Вам привет. Исполняю ее просьбу и пишу огромный привет от своей будущей жены. Если будет возможность, то сфотографируемся с ней и пошлю Вам фото. Она не особенно красива, но ведь не в красоте дело. Вот пока и все. Привет Александру Дмитриевичу, летчику-истребителю и всем знакомым.
С горячим приветом
Борис

Письмо от декабря 1944 года.
Дорогая Анна Васильевна!
В этом письме посылаю Вам фото мое вместе с женой. Я Вам в предыдущем письме писал, что думаю жениться. 9го числа наш брак был оформлен приказом по части. Вы, конечно, удивитесь и не одобрите мое решение, но такова, видимо, моя судьба. Я с ней познакомился на фронте; на фронте, в боевой обстановке, мы полюбили друг друга. Она сирота и после войны ей все равно некуда деться. Этот вопрос я обсудил вместе с братом и он вполне со мной согласился. Так я и поступил.
Привет огромный от меня и Лиды. Прошу извинения за коротенькое письмо, время очень мало.
Привет всем знакомым.

Дальше чья-то приписка:
Это извещение и фотокарточку прислал Боря с женой своей. Она блондиночка.

Письмо от 22 января 1945 года.
Дорогая Анна Васильевна!
Вчера получил ваше коллективное письмо. Чертовски рад, что хотя не вся, но часть компании собралась. Значит, Олег наконец выпустился, но почему не написал, какое у него звание? А Вас я попрошу описать Олегову наружность, что он из себя представляет, офицер Климонский. Наверное, мощный вид, бравый. И еще одному обрадовался - нашелся Ким. Жаль, что ранен, но, безусловно, поправится. Я ему сейчас уже буду писать.

Письмо от 26 января 1945 года.
Ввиду сложившихся событий прошло 4 дня, прежде чем я нашел время для продолжения письма. Да и сейчас время напряженное. Но ничего, переживем и это.
Так, значит, Дима уехал на Черное море? Хорошо. Но только война его теперь уже не заденет - фронт ушел слишком далеко от России. Вот Олег еще может очутиться где-нибудь в Германии и, может быть, по соседству со мной. Только вряд ли. Пошлют его куда-нибудь в часть обучать молодых бойцов. Только я из всей компании, видимо, закончу войну. Зато уж как нагряну после войны, то рассказов хватит на целый месяц. А пока все события и эпизоды держатся в голове. У нас зима мешается с весной - вчера шел снег, а сегодня дождь. Не поймешь, что за погода мадьярская. Ну пока все. Привет всем, всем, всем от меня и Лиды.
С горячим приветом
Борис.

P.S. А Киму письмо-то я так и не написал - передайте ему мой горячий привет.

Письмо от 1 февраля 1945 года.
7 ч.у. 1-2-45 г.
Отец!
Страшное горе постигло нас с тобой. В 19.00 ч. 31-I-45 г., несколько часов назад прямым попаданием немецкого снаряда в голову убит Бориска, убит на своем боевом посту. Всего лишь 30 минут назад он был у меня, как бывал последние дни часто, был немного рассеян; я только что приехал, поговорили несколько минут, и он ушел на огневые позиции на короткое время, даже не попрощавшись, а через полчаса мне донесли страшную весть. Я помчался туда и еще теплую кровь братика ощутил на руках. За него мстить надо немцам всю жизнь. Я привез его и его боевого друга сержанта Кириченко, который шел со мной 2 года, и вместе они убиты одним снарядом в голову. Страшное горе! Я не могу оправиться от отчаяния - мне был бесконечно дорог Бориска - я следил и часто вмешивался в его учебу, жизнь, службу. Он стал замечательным офицером Красной Армии. За героическую службу получил орден, представлен ко второму и всего 2 дня назад - к третьему. Его нежно любили все, кто знал. Страшное горе. Скоро утро, а все также безмолвно лежит братик на моей постели, как и раньше когда-то бывало, когда встречались мы с ним на ночлегах, только молчит он и никогда не заговорит ни с кем. И лежит рядом безмолвный его боевой друг Кириченко. Страшную ночь мы провели сегодня. Бориска недавно женился на фронте, и жена его Лида всю ночь рыдала над ним. Гад обстреливал село, взрывы были рядом, с трех сторон стучат и наши, и немецкие пулеметы, а я, Камилла, Лида, мои помощники - охвачены глубоким горем. Слезы у меня текли всю ночь, сейчас высохли. Я лишился любимого братика, я берег его сильно, но смерть, один из миллионов случаев, редкая смерть настигла его. У меня - одна ненависть к врагу, жуткая кровавая ненависть, убил их 10 за 3 года, убью еще много за Бориску. Придет время, кончится война, заживут все радостной жизнью, а мне нет места, нет покоя, и пуля не берет в бою почему-то. Замечательного человека братика моего нет, вот он лежит со спокойным лицом, омытым нашими слезами, и ждет своей последней поездки. Год назад в Кировоградской области зимой он болел ревматизмом, я дал ему свои ватные шаровары, Камилла доставала ему лекарство, я поил его водкой, сделал облегчение на 2 мес. в работе. Спасли братишку, а скоро он уйдет навсегда в сырую могилу и не увидеть его больше никогда - мой маленький герой, павший за свободу Родины. Лиду его оставим у себя, если не умрет она с горя.

Родной Бориска, мне все кажется, что спит он, но жизнь сурова - он спит, но навсегда. Проклятая судьба! Проклятая фашистская Германия, проклятая Венгрия! - В с. Патка, 10 кил. севернее Секешфехервара и 50 кил ю.-западнее Будапешта на нашем кладбище, возле церкви, будет вечно лежать наш маленький воин. Горе! Страшное горе. Им охвачены все, кто знал его и меня, от комдива до каждого солдата из его пулеметных расчетов. Месть будет ужасна. О ней говорили все, приходившие к Бориске прощаться: и противотанкисты, с которыми он служил в прошлом году, и зенитчики, и пехотинцы, танкисты и кавалеристы. Горе! Как его с нами не будет? Кому помочь советом, с кем ему поделиться, о ком думать?

10 декабря он случайно ранил себя из трофейного незнакомого пистолета, мы втроем спасли его, выходили, и никто даже не знал об этом. Вылечился от раны, а сейчас - мгновенная костлявая смерть - наша частая гостья. Я видел тысячи смертей, гибли друзья, и второй раз в жизни чувствую - могу сойти с ума. Вот он, братик. Лежит. Лицо не повреждено. Спит вечно. Обняла его боевая подруга, замерла, а он спит. Горе страшное! И жив буду - никогда не забуду Бориски, жаль не меня убило вместо него. Знал бы я, что ждет его костлявая - не отпустил бы, переоделся бы в его одежду - пошел бы к ней сам! И погиб он, когда месяц жарких боев закончен, гады, тысячами танков на нас стремившиеся (мы в кольце были) остановлены, измотаны, обескровлены, близок день окончательного нашего наступления. А Бориска убит! Простите меня, что не уберег его. Мстить будем беспощадно!
Володя

Письмо от 3 февраля 1945 года.
Каз. ССР, г. Алма-Ата, ул. Узбекская 75 кв. 3.
Летеминой Анне Васильевне

Полевая почта 23762А Штамп «Полевая почта СССР 5245»
Соседов В.С. Просмотрено военной цензурой 19582

Уваж. Анна Васильевна!
Пришлось мне дописывать письмо. Мой брат, лейтенант Красной Армии Борис 31 января в 19.00 убит немецким снарядом. Смерть настигла его внезапно и мгновенно, среди его боевых товарищей. Всего несколько минут назад мы с ним спокойно разговаривали, а затем он был у меня на руках окровавленный, с разбитой головой, замолчавший навеки.
Вас я не знаю, но Вы мать, Вы знаете, что значит потерять бесконечно родного человека и такого, как Бориска. 1 год и 4 м-ца воевали мы вместе, много раз выручали друг друга, а на этот раз рухнуло наше счастье.
Я, взрослый человек, 3 года на фронте, тысячи смертей видел, но теперь 3 дня сам не свой и на похоронах рыдал, как ребенок. Да и один ли я: его взвод сдерживал слезы, дал салют из ДШП [?] по немцам, передовая стихла, фронт притих, только в сумерках звучал оркестр. А потом гудел шквал огня - близко ведь мы от врага.
И лежит Бориска около линии фронта в могиле, 50 км на запад от проклятого Будапешта. Вместе с нами 2 раза сдержал он яростные атаки врага и погиб. Замечательный он был человек: все, кто его знал, становились его друзьями. Осталась жена его Лида - боевой друг и товарищ. Будет она жить у нас. Вчера получил письмо от Димы Летемина. Отвечу и ему. Ваш Владимир Соседов.

Письмо Бориса к Вам осталось непосланным - посылаю. В.С.

Письмо от 3 февраля 1945 года.
Дорогой Дима!
Ваше письмо пришло вчера и Бориски уже не застало. Он убит 31 января в 19.00 попаданием немецкого снаряда в голову. Смерть наступила мгновенно. 1 февраля там же на передовой мы его похоронили.
За смерть его мстим жестоко. Я всегда гордился Бориской - он был общим любимцем. Замечательный вырос человек. Он был храбр в бою и исключительно справедлив к окружающим. Бориска еще при жизни получил орден и представлен еще 2 раза.
Так невероятной мне кажется его смерть, что забываюсь, думаю, что это сон, что Бориска, прошедший со мною Днепр, Южный Буг, Днестр, Молдавию, Румынию, Болгарию, Югославию, Венгрию - не умер, а скоро придет. Но жизнь безжалостна и Бориска никогда к нам не придет. Горе останется горем.
Мстить нужно жестоко и зачинателям войны и их исполнителям. Любой немец - лютый враг, которого нужно уничтожить, ибо они убили миллионы советских людей, убили Бориску.
В дневнике Бориса, который у меня за 1941-42 гг., часто упоминаетесь Вы. Будете писать - отвечу.
До свиданья.
Владимир Соседов.

Письмо от 7 февраля 1945 года.
Папа!
Получили твое исключительно теплое письмо Бориске! И с новой силой вспыхнуло горе! Нет его с нами, и никогда больше его не увидим. Как он погиб, я написал тебе в день его смерти. Дня 3 мы все были убиты горем, службу забросили, даже уехал из дивизии. А время и война не ждут, бои тяжелые, каждый человек нужен, и вновь пришлось погрузиться с головой в боевую страду.
Жена Бориски - Лида - чуть не сошла с ума, замечательная она женщина и с Бориской жила очень хорошо, переживает она очень болезненно, и я даже думал - погибнет нарочно. Сделали мы все, чтобы ее успокоить.
Вчера группа офицеров, боевых товарищей Бориски и мои, устроили вечер памяти Бориски, стоял его пустой стул, пустая тарелка, патефон играл его любимую вещь. Не было людей, кто не плакал, и как не плакать - братик не имел ни одного врага личного, ненавидел врагов Родины, был храбр, весел, горел в службе, со многими из нас был в боях. Эх, да что говорить - проклятая моя насмешница судьба: на 4й день после смерти брата погиб мой лучший боевой друг подполковник Ермаков, с которым мы вместе плечо к плечу дрались в октябре в Югославии.
Дорогой папа! Тебе и нам очень тяжело сейчас, безрадостно! Сегодня пришел приказ о награждении Бориски медалью «За отвагу» за сбитый в январе немецкий самолет. Папа, тебе пишет письмо жена Бориски - Лида, она все свое сердечко вложила в это письмо и молит тебя не оттолкнуть ее, пойми, прошу, ее письмо - она одинока на свете - погибли родители, погиб Бориска.

Твой сын В.Соседов

Письмо 10 марта 1945 года.
Дорогой Олег!
Письмо для Бориски получил я. Братишка мой - Бориска убит в бою с фашистами 31.1.45 г. Короткую свою жизнь он прошел с честью и выполнил свой долг, до последней капли крови и до последнего биения сердца отдав себя для защиты Родины.
Мы с ним были вместе на фронте 2 года, вместе были награждены орденами, вместе прошли с боями от Днепра через Румынию, Болгарию, Югославию. Проклятый немецкий снаряд прервал дорогую жизнь. Его и с ним погибшего нашего общего друга - сержанта Кириченко - убило недалеко от меня, и еще теплую руку его я сжимал. Смерть была мгновенной. Похоронили братишку хотя и на передовой - с оркестром, отдали как лучшему воину все почести и его взвод дал по врагу 3-х кратный салют над гробом. Все поклялись мстить.
Осталась вдовой его молодая жена - Лида. Месяц я ее удерживал, а сейчас она ушла в тот 5-й взвод, которым командовал Бориска, и дни и ночи дежурит у пулемета - хочет мстить. Мстим и мы.
Горе велико. Такие, как Бориска, люди бывают редко. Я очень люблю его.
Вот и все. Будете писать - отвечу.
Ваш В. Соседов.
10.3.45 г. Венгрия. Полевая почта № 23762А.

В дневнике Бориски о Вас и Диме - много записей, так что я знал о Вас.
В.С.

Письмо от 7 июля 1945 года.
Г. Алма-Ата, ул. Узбекская, 75, кв. 3.
Летеминой Анне Васильевне
Полевая почта 73838 А
Соседову Владимиру Святославовичу

Дорогая мама, Анна Васильевна!
Несчастный я Ваш сын. Горе за горем падает на меня.
Мы лишились еще одного дорогого человека. 17 июня в г. Братиславе в госпитале умерла Лидуська. Умерла от последствий ранения, и умерла тогда, когда уже все и она считали, что все прошло, и она выздоровела. Это еще одно страшное издевательство судьбы над нами.
И как это было.
7 апреля я ее отправил к Вам, все было придумано, и даже более половины пути, точнее до Москвы, а как выяснилось потом - и до места почти, до Алма-Аты, ее мог сопровождать мой друг - майор Зарудный, который уехал вместе [с ней] по новому назначению. Отправили Лидуську хорошо, все у нее было, еще потом отправили посылками, и на другой день был зашумели [обстрелы?] такие, что я радовался за нее, что уже ей не переживать.
Но рок иной. На другой день на дороге на всех них налетела машина - ездовой был убит, один ст. л-т сильно ранен, майор ранен, Лидуська тоже. Всех положили в госпиталь. Майор, выздоровев, уехал, ездового похоронили. Всю эту историю я узнал от ст. л-та, вернувшегося из госпиталя. Начались поиски по госпиталям 3-х государств. Адрес нужный узнали, да и от Лидуськи получили вдруг письмо: пишет - здорова, ждет нас. Были мы далеко, потом узнали из письма госпиталь точнее - Братислава. Это было в обед 17.06.45 г. Я, жена моя собрались, взяли легковую машину, поехали в дальний путь. Вести машину пришлось мне. Путь был труден. Приехали в обед, разыскали быстро госпиталь и тут же у больной узнали страшную весть. Я был у нач. госпиталя, говорил с врачами, главным хирургом. Она уже выздоровела было - рана на голове зажила, но с 8 июня начались головные боли, сначала легкие, потом хуже и хуже, особенно в плохую погоду.
Вечером 17.06.45 г. Лидуська почувствовала себя очень плохо, стала засыпать и в 21 ч. 10 м. скончалась. Оказалось, у нее был абсцесс в мозгу.
Мы видели ее в морге, горе это выше всего, она не изменилась, лежит, как спит.
Что же это, мама? Нет и Лидуськи, она, бедняжка, так хотела умереть с Бориской, так убивалась, потом отошла немного. Она же сирота, стала звать меня папашей. Когда лежала в госпитале, то все окружающие любили ее, как родную. Самая замечательная она была; плакали, когда она умирала.
При катастрофе прятала Борискину полевую сумку - в ней все его и ее фото.
Лидия Васильевна, очень прошу Вас: снимите копию с того, где они сняты вместе, пришлите мне.
Нам с Камиллой очень тяжело. И работа не в работу, и жизнь не в жизнь. Забудешься изредка, а как что вспомнишь, так опять они оба святые стоят перед глазами.
Ваше письмо, мама, я буду хранить вечно, оно очень дорогое.
Прошу извинить меня за бессвязность и то, что я опять сообщаю горе. Прочти сначала отцу, я не могу сейчас ему писать, а также моему брату - и пусть он напишет мне.
Крепко целую Ваши руки.
Ваш Володя.

P.S. Мое фото - по возвращении из Братиславы.

Благодарим Сергея Олеговича Климонского за предоставленные материалы.